Жан батист гренуй у зюскинда 8 букв. Лаура что-то бормочет во сне. Гренуй откидывает циновку, открывает люк

Парфюмер

Флакон первый

Состав: восприятие, одиночество, ксенофобия

Роман Патрика Зюскинда «Парфюмер» я медленно, с удовольствием перечитывал во время всеобщих зимних каникул, когда мир остановился, застыл в сладкой гуще праздничных дней, как залитый медом муравейник. Роман (всего-то около трехсот страниц карманного формата) оказался слишком велик, чтобы втиснуть разговор о нем в одно эссе, поэтому я разлил его по трем разным флаконам, подражая современным коллегам Гренуя, которые любят выпускать новые ароматы сразу «линиями», акцентируя сходство основы и различие нюансов.

В глазах рядового образованного читателя (на которого, собственно говоря, и ориентирован роман) Жан-Батист Гренуй - монстр, урод, чудовище (добавить по вкусу, нужное подчеркнуть). Для меня же, варвара, взирающего на сокровищницы мировой литературы не только с восхищением вечного неофита, но и по-хозяйски сверяя высоту притолок с собственным ростом, образ Гренуя - в первую очередь повод в очередной раз проанализировать необходимое и достаточное условие абсолютного человеческого одиночества: несовпадение индивидуального восприятия мира с общепринятыми нормами. Отсюда отсутствие языковых средств для адекватного общения - при том, что в распоряжении Гренуя тот же словарный запас, что и у его современников. Возможности восприятия Жан-Батиста Гренуя значительно превышают лексические возможности. Более того, его индивидуальная система символов как бы вовсе не существует для окружающих.

Образ «чудовища» Гренуя умело и достоверно очерчен несколькими штрихами: уникальное обоняние, сверхъестественная живучесть, несгибаемое упорство в достижении поставленной цели, невероятно интенсивная внутренняя жизнь при внешней покорной флегматичности и… ничего человеческого, кроме непривлекательной (зато неброской) внешности. Ничего - даже запаха. Обладай Гренуй хоть каким-то мостиком, связывающим его с человечеством, можно было бы смело заключить, что именно из такого теста пекутся стоики, подвижники и герои, и оставить его в покое (впрочем, в этом случае он и не был бы главным действующим лицом ЭТОГО романа). Однако даже намека на возможность возвести такого рода мост нет и быть не может: обостренное восприятие Гренуя стало непреодолимым препятствием между ним и прочими людьми. Фигурально выражаясь, подобное одиночество должно быть знакомо аквариумной рыбке, которая не может передать странным существам, то и дело подсыпающим ей корм, свои знания о девяти тысячах семистах пятидесяти трех свойствах воды (и к тому же твердо знает, что сей предмет, составляющий, возможно, единственный смысл ее бытия, им совершенно неинтересен).

Только не надо толковать о "гении и злодействе" применительно к «Парфюмеру» Зюскинда. И «гений», и «злодейство» - обязательные, но второстепенные смысловые фигуры в личной «лингвистической» драме Жан-Батиста Гренуя. Человек намертво привязан к языку, потребность в непрерывном диалоге держит нас на коротком поводке. Гренуй - дважды чужак в мире людей, его косноязычие фатально: обязательный в человеческом обществе язык слов слишком беден, чтобы позволить ему хотя бы начать переговоры; с другой стороны, природа загадочным образом лишила его возможности сойти за «своего» на сенсорном уровне. От него не пахнет человеком. Этим все сказано.

Отсутствие общего языка (точнее, обоюдно приемлемой системы символов) - одна из первопричин ксенофобии. Забавно (трагикомично), что в романе Зюскинда ксенофобией одержимы обе стороны: и сам Гренуй, и окружающие его люди. Кормилица, даже за повышенную плату отказавшаяся держать у себя мальчика, младенца, который "ничем не пахнет"; патер Террье, в панике отправивший младенца на другой конец города, чтобы больше никогда его не видеть; дети в сиротском приюте, которые пытались его удавить… Их жалкого, зачаточного (по сравнению с восприимчивым носом Гренуя, конечно) обоняния вполне хватало, чтобы учуять чужака. В таком случае степень ксенофобии повзрослевшего Гренуя может лишь отдаленно вообразить тот, кому доводилось проехаться в битком набитом, плотно закупоренном пригородном автобусе в разгар летнего полудня (мне, увы, доводилось, и не раз; боюсь, что именно этот опыт делает мое сопереживание Греную особенно острым).

Чудовищный эксперимент парфюмера Гренуя (Зюскинд трактует его как стремление изгоя ЗАСТАВИТЬ людей полюбить себя) представляется мне попыткой гения заставить мир выучить ЕГО ЯЗЫК. Причем попыткой удавшейся. Другое дело, что он не захотел (не смог?) воспользоваться плодами своей победы. Почему? Ответ прост: отвращение. Не забывайте, ксенофобия была обоюдной. Впрочем, эта тема заслуживает отдельного разговора.

Флакон второй

Состав: обладание, отвращение, немощь

Мы заключили, что Жан-Батисту Греную было абсолютно нечего сказать людям. Если завтра ученые научатся расшифровывать язык насекомых и дадут возможность представителям армии домашних тараканов завязать беседу с человечеством, тараканы, скорее всего, промолчат, не в силах найти хоть одну общую тему для беседы (или разразятся бессмысленными проклятиями, если они не столь бесстрастны, как мне представляется)… Сходная логика в юности мешала мне поверить в возможность какого бы то ни было диалога между людьми и инопланетянами; вдумчивое чтение научно-фантастических романов какого угодно качества лишь усугубляло сомнения.

Но, в отличие от инопланетян или того же таракана, Гренуй обладал внешним сходством с людьми и мощным инстинктом собственника. Очень человеческим инстинктом, одним из основных, хотя его проявления в случае Гренуя, конечно, отличаются известной эксцентричностью: неистовая жажда обладания для существа, в чьей картине мира единственной ценностью являются эфемерные ароматы, - почти неразрешимая проблема (когда он сам решил, что она неразрешима, он начал умирать и вернулся к жизни, лишь убедившись, что выход существует). Со временем Гренуй не только справился с этой проблемой, но и научился манипулировать присвоенными ароматами. И (если бы он захотел) манипуляции эти могли бы завести далеко и самого экспериментатора, и его подопытных. Но он не захотел. Потому что…

Для имитации этого человеческого запаха - пусть недостаточной, по его мнению, но вполне достаточной, чтобы обмануть других - Гренуй подобрал самые незаметные ингредиенты в мастерской Рунеля.

Горстку кошачьего дерьма, еще довольно свежего, он нашел за порогом ведущей во двор двери. Он взял его пол-ложечки и положил в смеситель с несколькими каплями уксуса и толченой соли. Под столом он обнаружил кусочек сыра величиной с ноготь большого пальца, явно оставшийся от какой-то трапезы Рунеля. Сыр был уже достаточно старый, начал разлагаться и источал пронзительно-острый запах. С крышки бочонка с сардинами, стоявшего в задней части лавки, он соскреб нечто, пахнувшее рыбными потрохами, перемешал это с тухлым яйцом и касторкой, нашатырем, мускатом, жженым рогом и пригоревшей свиной шкваркой. К этому он добавил довольно большое количество цибетина, разбавил эти ужасные приправы спиртом, дал настояться и профильтровал во вторую бутылку. Запах смеси был чудовищен. Она воняла клоакой, разложением, гнилью, а когда взмах веера примешивал к этому испарению чистый воздух, возникало впечатление, что вы стоите в жаркий летний день в Париже на пересечении улиц О-Фер и Ленжери, где сливаются запахи рыбных рядов, Кладбища Невинных и переполненных домов1.

"Отвращение" - вот еще одно кодовое слово в описании бытия Гренуя. Он был счастлив только в течение семи лет, проведенных в полном одиночестве на вершине вулкана Плон-дю-Канталь. Докучливые, агрессивные, алчные, тупые, назойливо пахнущие существа остались где-то далеко, вне его восприятия. Одиночество для Гренуя - не просто символ свободы, оно и есть свобода. Которой, не премину заметить, он не сумел воспользоваться.

Семь лет, проведенные в бесконечных грезах, в непрерывных мечтах о собственном величии и великолепии, - в этом смысле Гренуй, который "ушел от людей единственно для собственного удовольствия, лишь для того, чтобы быть близко к самому себе", похож на тех, от кого бежал. А растранжирив свое одиночество, он вернулся к людям, отвращение к которым было одним из самых сильных его чувств. Эксгибиционизм - неотъемлемая часть человеческой природы. Самому заядлому мизантропу требуется хоть какое-то окружение: публика, которой можно демонстрировать свои «достижения». Однако Гренуй был слишком искренним человеконенавистником, чтобы не отшатнуться от толпы, одуревшей от созданного им аромата.

Эта своеобразная разновидность душевной немощи, не позволяющая воспользоваться результатами упорного, неистового труда, роднит маньяка Гренуя с многими историческими и литературными персонажами (особенно, кстати сказать, с Мартином Иденом, которым на последнем отрезке его пути тоже руководило исключительно отвращение).

Смерть Гренуя столь же чудовищна, сколь чудовищна была его жизнь. Но мерзость подробностей удивительно гармонично сочетается с кощунственно прекрасной цитатой. Не следует забывать, что Зюскинд писал в первую очередь для европейского читателя, по большей части имеющего хотя бы минимальный опыт участия в католических церковных обрядах. На последнем выдохе автор недвусмысленно дает понять, что нищие с Кладбища Невинных, сожравшие Гренуя, восприняли свой каннибализм именно как причастие, "впервые совершили нечто из любви".

В некотором роде эти существа решили для себя проблему обладания любимым существом - не так изощренно, как делал это съеденный ими Гренуй, но все же… Круг, можно сказать, замкнулся.

Флакон третий

Состав: несколько разных смертей

Коллекцию разновидностей поганых способов умереть, собранную мною на страницах романа Патрика Зюскинда, я намеренно приберег "на сладкое". Коллекция эта весьма наглядна, вполне самодостаточна и вряд ли нуждается в дополнительных комментариях. Она открывается казнью матери Гренуя на Гревской площади (сомневаюсь, что ограниченные способности этого жалкого существа в области конструирования цепочек причинно-следственной связи позволили ей осознать, что именно с ней происходит и почему так случилось) и увенчивается феерической кончиной самого Гренуя, сожранного возлюбившими его бродягами.

Страницы «Парфюмера» кишат великолепными образцами человеческой глупости, низости и уродства (сам Гренуй на этом фоне выглядит - вопреки или согласно авторской воле, не знаю - почти невинным свихнувшимся ангелом). Неудивительно, что перечень смертей, к которым Зюскинд (не без известного удовольствия, я полагаю) приговорил своих героев, куда более поучителен, чем вялотекущие страдания персонажей дантова «Ада». Возможно, особенно поучительна (и трагикомична) смерть мадам Гайар, женщины, которая душой умерла еще в детстве и (вероятно, отчасти по этой причине) была озабочена исключительно тщательной подготовкой к смерти. Мадам Гайар хотела позволить себе частную смерть и всю жизнь положила на достижение одной-единственной цели: позволить себе помереть дома, а не околевать в Отель-Дьё, как ее муж.

…В 1797 году - ей тогда было под девяносто - она потеряла все свое скопленное по крохам, нажитое тяжким вековым трудом имущество и ютилась в крошечной меблированной каморке на улице Кокий. И только теперь, с десяти-, с двадцатилетним опозданием, подошла смерть - она пришла к ней в образе опухоли, болезнь схватила мадам за горло, лишила ее сначала аппетита, потом голоса, так что она не могла возразить ни слова, когда ее отправляли в богадельню Отель-Дьё. Там ее поместили в ту самую залу, битком набитую сотнями умирающих людей, где некогда умер ее муж, сунули в общую кровать к пятерым другим совершенно посторонним старухам (они лежали, тесно прижатые телами друг к другу) и оставили там на три недели принародно умирать. Потом ее зашили в мешок, в четыре часа утра вместе с пятьюдесятью другими трупами швырнули на телегу и под тонкий перезвон колокольчика отвезли на новое кладбище в Кламар, что находится в миле от городских ворот, и там уложили на вечный покой в братской могиле под толстым слоем негашеной извести1.

Следующей жертвой не Гренуя, - однообразные смерти многочисленных жертв его маниакального стремления к обладанию идеальным ароматом вряд ли достойны пристального внимания, - а так называемого "неотвратимого рока" (когда речь идет о книге, "неотвратимым роком" является, разумеется, автор текста) стал ювелир Бальдини - живое воплощение столь популярного в среде хомосапиенсов самообмана, самообольщения и самодовольства. Перед смертью он (человек, как большинство его современников, искренне верующий) в очередной раз отложил посещение храма ради "более важных" дел. Метафора прозрачна как диетический бульон.

…Ночью произошла небольшая катастрофа, каковая спустя приличествующее случаю время дала повод королю издать приказ о постепенном сносе всех домов на всех мостах города Парижа; без видимой причины обвалился мост Менял - с западной стороны между третьей и четвертой опорой. Два дома обрушились в реку так стремительно и внезапно, что никого из обитателей нельзя было спасти. К счастью, погибло всего два человека, а именно Джузеппе Бальдини и его жена Тереза1.

Трагифарс достигает апогея, когда речь заходит о «подвижнической» гибели маркиза де ла Тайад-Эспинасса, изобретателя и пропагандиста "теории флюидов". Эта метафора не менее прозрачна, чем прочие; от себя же добавлю, что маркиз - единственный экспонат этой коллекции, который вызывает у меня не отвращение, но сочувствие. И теория у него была дурацкая, и умер он, что греха таить, глупо, и последователи его выглядят полными идиотами… Но, по крайней мере, в его существовании присутствовало некоторое (пусть тщеславное) вдохновение, а последние минуты отмечены суматошной, но искренней экзальтацией.

Этот ученый муж, стоявший на пороге старости, приказал доставить себя на вершину высотой 2800 метров и там в течение трех недель подвергнуть воздействию самого настоящего, самого свежего витального воздуха, дабы, как он объявил во всеуслышание, точно к Рождеству снова спуститься вниз в качестве крепкого двадцатилетнего юноши.

Адепты сдались уже сразу за Верне, последним человеческим поселением у подножия ужасной горы. Однако маркиза ничто не могло остановить. На ледяном холоде он сбросил с себя одежду и, исторгая громкие вопли ликования, начал восхождение один. Последнее воспоминание о нем - это его силуэт с экстатически воздетыми к небу руками, исчезающий с песней в снежной буре2.

Заканчиваю ворошить эту коллекцию литературных смертей со странным ощущением: в истории, известной читателям под названием «Парфюмер», действовал не один гениальный маньяк, а два. В то время как Жан-Батист Гренуй безжалостно потрошил молодые тела прекрасных незнакомок, чтобы извлечь из них божественный аромат любви, Патрик Зюскинд столь же безжалостно уничтожал и препарировал человеческий мусор.

Я не стану фальшиво резюмировать, что автор превзошел своего героя в этом странном марафоне от «гения» к «злодейству»: живому человеку нелегко соревноваться с литературным персонажем. Но для живого человека Зюскинд действовал безупречно: воздействие жестокого обаяния его прозы на читательскую аудиторию уже прошло "полевые испытания" и не может не быть признанным максимально эффективным.

Вот уже неделю (ровно столько времени прошло с того момента, когда я принялся абсорбировать ароматы "Парфюмера") меня преследует маниакальное желание написать одну-единственную фразу: "Художник, который не способен обнаружить Жан-Батиста Гренуя в сумерках собственной личности, или врет, или не является художником".

Теперь все.

Имя: Жан-Батист Гренуй (Jean-Baptiste Grenouille)

Страна: Франция

Создатель:

Деятельность: убийца

Семейное положение: не женат

Жан-Батист Гренуй: история персонажа

Произведения Патрика Зюскинда взволновали читательскую аудиторию начала 20 века. В них чувствовалось свежее дыхание нового времени, веяние незаурядных литературных опытов и прелесть замысловатых сюжетов. «Парфюмер» – книга, ставшая ярким примером творческих изысканий писателя. Она привлекает интеллектуалов и обывателей, оставляя след в душах.

История создания

Немецкий драматург и прозаик, Патрик Зюскинд использовал любопытный подход к созданию литературных произведений. Каждое из них повествует о человеческой драме. Роман «Парфюмер» вышел в свет в 1985 году, собрав восторженные отзывы критики и читателей. Среди девяти книг Зюскинда он оказался наиболее востребованным произведением.


Полное название книги «Парфюмер. История одного убийцы». Действие разворачивается в 18 столетии. Исследователи относят роман к направлению псевдореализма благодаря образности, с которой автор воссоздал описываемую эпоху. Сюжет дополняют подробные характеристики героев и окружающей обстановки. Писатель указывает даты, малейшие нюансы взаимоотношений и физиологические детали, создавая ощущение реальности происходящего.


Книга Патрика Зюскинда "Парфюмер"

Российские читатели познакомились с произведением в 1991 году, когда его опубликовали в журнале «Иностранная литература». Книга повествует о человеке, пресмыкающемся перед всем, что сильнее его, и возвышающемся до статуса божества.

Сюжет и прототип

Как в случае с любым произведением, где каждая деталь обладает подробным описанием, сюжет романа провоцировал вопрос - «Существовал ли у Жана-Батиста Гренуя прототип?». Жил ли реальный персонаж во Франции, какова его биография – сложно сказать. Но факты подтверждают, что история хранит тайны людей, занимавшихся схожей деятельностью и имевших подобные Греную интересы.


Образ составителя ароматов, чьим главным желанием было придумать восхитительные духи, нельзя считать вымышленным. Люди этой профессии не брезговали любыми опытами и манипуляциями для получения желаемого. Некий Кроллиус, исследовавший действие благовоний, химию и медицину, утверждал: запах тела недавно умершего молодого человека располагает ингредиентом, способным усиливать действие аромата духов. Кроллиус считал, что идеальной жертвой станет человек с копной рыжих волос, повешенный или посаженный на кол не позднее, чем сутки назад.

Исследователь озвучил рецепт за 100 лет до написания романа. Ранее подобные инструкции предлагал использовать фармацевт и химик Николя Лефевр. Он считал, что мышцы, срезанные с трупа юноши, отмокшие в винном спирте и подсушенные, обладают драгоценным для духов компонентом.

В испанской Галисии во второй половине 19 века состоялся суд над неким Мануэлем Бланко Ромасанта. Его обвинили в серийных убийствах женщин и детей с целью выкачивания жира для изготовления душистого мыла. В нацистской Германии ставили схожие опыты для развития парфюмерно-гигиенической линии


Герой Зюскинда Жан-Батист Гренуй объединил в себе маньяка и гения, склонного к практическому применению теорий относительно парфюмерного дела. Он родился вблизи кладбища Невинных и не был желанным ребенком. Мать пыталась избавиться от дитя, родив на рынке. Младенца чудом спасли, а женщину казнили за детоубийство. Гренуй попал на попечение монастыря, к кормилице. Но женщина отказалась от него, мотивируя это незнакомым запахом от мальчика.

Перейдя к священнику Террье, Гренуй первым делом обнюхивает нового знакомого, а тот отправляет ребенка в приют мадам Гайяр, где мальчика воспитывали до 8 лет. Жан-Батист не был душой компании. Сверстники не любили его, считая слабоумным уродом. Герой с детства обладал необычными способностями, основанными на тончайшем обонянии. Он предсказывал дождь и находил деньги по запаху. Повзрослев, мальчик пошел в подмастерья к кожевнику, где переносил тяжелые трудовые будни ради возможности познакомиться с новыми ароматами.

Однажды встретив на улице девушку, Гренуй был поражен ее восхитительным ароматом. Он решил завладеть им. Задушив избранницу, юноша наслаждался запахом и задумал стать парфюмером.


Попав в ученики к знаменитому Бальдини, Гренуй узнает азы мастерства. Он изобретает гениальные ароматы, которые Бальдини присваивает и презентует под своим именем. Став подмастерьем, Гренуй начал работать на себя. Парфюмер отправился в Грасс, сопровождаемый новым открытием: у него не было запаха. В этот момент герой решил изобрести духи, благодаря которым перестал бы быть изгоем. Под покровительством маркиза Тайад-Эспинасса, Гренуй работает над особыми духами.

В Грассе герой нанимается подмастерьем к вдове Арнульфи и вновь чует волшебный аромат. Его источает Лаура. Изучая воздействие ароматов и особенности их запечатления, Жан-Батист приходит к выводу, что пропитанная жиром ткань сохраняет их лучше всего. Так начинаются серийные убийства парфюмера. Жертвами становятся юные девушки. Их трупы находят без одежды и с обритыми головами. Отец Лауры понимает, что дочь станет жертвой парфюмера из-за своей поразительной красоты. Юношу арестовывают и приговаривают к казни.


Кадр из фильма "Парфюмер"

Взойдя на эшафот, Гренуй открывает флакон с изобретенными духами. И все, кто пришел смотреть на его смерть, оказываются завороженными ароматом. Запах пробуждает в людях плотскую страсть, которая провоцирует оргию на городской площади. Присутствующие восхищаются парфюмером. Постепенно обожание достигает пика. Отец Лауры признает его сыном, прощая преступления. Жан-Батист скрывается с лобного места. Когда аромат развеивается, жители города остаются изумленными собственным внешним видом и произошедшим.

Поняв, какова его сила над людьми, Гренуй анализирует, насколько велика подобная власть. Такие духи придадут парфюмеру облик бога в глазах людей, которые так и не оценят его творение. Гренуй возвращается в Париж, на кладбище Невинных. Оказавшись среди бродяг и бандитов, он наносит на себя изобретенные духи. Окружающие набрасываются на него, разрывают на части и пожирают останки.

Экранизации


Роман «Парфюмер» экранизирован в 2006 году режиссером Томом Тыквером. Постановщик в точности передал описанную Зюскиндом обстановку эпохи, ориентируясь на тонкости и нюансы приведенных характеристик. Главную роль в фильме сыграл . Актер, чья внешность, подобно облику Жана-Батиста Гренуя, не была привлекательной или отторгающей, создал достоверный экранный образ. Благодаря профессиональному чутью исполнителя драматический накал в ленте возрастал за счет развития личности изображаемого героя.

Участие в проекте по роману стало для Уишоу первой крупной работой. Занятый в драматических постановках на театральной сцене, актер мгновенно обрел славу в кинематографических кругах и получил массу предложений. Следующими фильмами с его участием стали «Облачный атлас», «Приключения Паддингтона», «007: Координаты «Скайфолл».

Чем пахла Европа

Как выглядели города средневековья

Был ли у Гренуя прототип

Почему Грас стал столицей парфюмерии

Можно ли создать аромат любви

________________________________________ ______

«Парфюмер» Патрика Зюскинда - без сомнения, литературная сенсация конца
ХХ века. Произведение, популярное у тетенек-домохозяек и у бунтарски
настроенного интеллектуального студенчества. Томик с романом можно
встретить в руках у вжавшейся в двери вагона метро секретарши и
отдыхающего под испанским солнцем от дел праведных и неправедных ее
босса - бизнес-акулы. Вы все это, собственно, знаете и сами.

Многое из изложенного в этой книге вызывает у внимательного читателя
вопросы, в частности о нравах и быте тогдашних европейцев, о парфюмерии и
прототипах главного героя, о возможности создания универсального
аромата любви и т.п. Давайте попробуем разобраться…

__________________

Глава I. Был ли у Жана-Батиста Гренуя реальный прототип?

В XVIII веке во Франции жил человек, принадлежавший к самым гениальным и
самым отвратительным фигурам этой эпохи, столь богатой гениальными и
отвратительными фигурами. Его звали Жан-Батист Гренуй, и если имя это, в
отличие от имен других гениальных монстров вроде де Сада, Сен Жюста,
Фуше, Бонапарта, ныне предано забвению, то отнюдь не потому, что Гренуй
уступал знаменитым исчадиям ада тьмы в высокомерии, презрении к людям,
аморальности, короче, в безбожии, но потому, что его гениальность и его
феноменальное тщеславие ограничивалось сферой, не оставляющей следов в
истории, - летучим царством запахов.

Патрик Зюскинд, «Парфюмер»

Следует признать, что «Парфюмер» Зюскинда - произведение отнюдь не
фантастическое. Составители ароматов в погоне за доходами и известностью
не брезговали даже самыми отвратительными на взгляд современного
гуманиста средствами. Доктор Сорбонны историк парфюмерии Анник Ле Герер
приводит в своей книге «Ароматы Версаля в ХVII-XVIII в.в.» рецепт
ученика великого химика и врача Парацельса некоего Кроллиуса.

Согласно Кроллиусу, действие благовоний, входящих в драгоценное мумие,
многократно усилено за счет ингредиента, максимально близкого к жизни. А
именно - тела молодого человека, умершего насильственной смертью. То
есть парфюмеру-фармацевту рекомендовалось обзавестись трупом казненного
не ранее одного дня назад преступника, предпочтительно через повешение,
колесование или посажение на кол, — молодого (идеально - почему-то 24
года) и желательно рыжего, поскольку рыжий цвет - есть признак жизненной
силы. Затем следовало отделить мясистые части, вытопить жир, хорошенько
промыть винным спиртом и держать под солнечными и лунными лучами два
дня и две ночи, чтобы очистить содержащиеся в плоти «жизненные
принципы». Далее натереть их миррой, шафраном и алоэ и, наконец,
подвесить над огнем, «как это делают с бычьими языками и свиными
окороками, которые подвешивают над очагом, чтобы они приобрели
восхитительный аромат».

От момента издания рецепта до времени действия романа Зюскинда - около
ста лет. Сущие пустяки. Заметьте, Кроллиуса никто не отправил на
виселицу за его чудовищные рекомендации, рецепт не попал под запрет, был
хорошо известен специалистам. Можно с уверенностью предположить, что и
сам автор, и многие парфюмеры, знакомые с его выкладками, в погоне за
прибылью и известностью, экспериментировали с человеческим мясом.
Казненные преступники Кроллиуса - не юные девственницы Гренуя, однако
нас сейчас интересует сама по себе идея использовать человеческие трупы в
парфюмерных целях.

Современники свидетельствовали, что палачи немало наживались на продаже
свежатинки прямо с эшафота. Наваррский врач Ги де Лафонтен в 1564 году
писал, что на складе одного из торговцев мумие в Александрии были
обнаружены груды тел рабов, предназначенных для переработки в
«улучшенное» мумие.

Парфюмерия шла рука об руку и фармацевтикой (подробнее об этом - позже).
Так что трупы активно использовались и в медицинских целях. Тот же
Кроллиус рекомендовал человеческую плоть в качестве лекарственного
средства, прежде всего, противоядия. Ее необходимо было выдержать
несколько дней в винном спирте, потом высушить. Далее, объяснял автор,
фармацевту вновь понадобится винный спирт для восстановления у плоти
естественного красного оттенка. Поскольку внешний вид трупа неаппетитен,
то его следовало месяц вымачивать в оливковом масле. Поскольку масло
вбирает в себя полезные вещества от мумии, его также можно было
применять в лекарственных целях.

Известный французский химик и фармацевт XVII в. Николя Лефевр несколько
модернизировал рецептуру. Для начала, писал он, необходимо отрезать
мышцы от трупа здорового и молодого мужчины, дать им отмокнуть в винном
спирте, после чего подвесить в сухом прохладном месте. Если воздух
влажный или идет дождь, то данные эти мышцы нужно каждый день сушить на
несильном огне из можжевельника, до состояния матросской солонины.

Впрочем, удивляться толерантности европейцев к подобным рецептам не
приходится. Нравы во времена Средневековья, Возрождения, Просвещения
были во многих своих проявлениях столь людоедскими, что, глядя из дня
сегодняшнего, диву даешься.

Вот вам один из эпизодов, так сказать, городской хроники Парижа. Речь
пойдет об «инциденте» с трупом маршала Д"Анкра - итальянского
авантюриста Кончино Кончини, фаворита королевы Марии Медичи, супруги
Генриха IV и матери Людовика XIII (по приказу последнего маршал-фаворит и
был убит). Утром 25 апреля 1617 года парижская чернь взяла штурмом
двери церкви Сен-Жермен-л"Оксерруа, где был похоронен этот ни разу не
воевавший и крайне непопулярный маршал. Вытащив из под могильной плиты
тело этого маршала, толпа связала трупу ноги оторванной от языка
колокола веревкой, протащила его по улицам и набережным и повесила
головой вниз. То ли на одну из виселиц, которые являлись важной частью
городского пейзажа, то ли за опору Новому моста. Но этого озверевшим
парижанам и парижанкам показалось мало. Кто-то остро наточенным ножом
отрезал уши, нос и «срам» трупа. Вскоре остатки трупа опять потащили по
Парижу. И, наконец, вернув к Новому мосту, бросили в разведенный тут же
костер. Какой-то гражданин вскрыл грудную клетку и, вырвав сердце, чуть
подрумянив на огне, проглотил.

К слову, Европа была хорошо знакома с явлением каннибализма, который
являлся неизбежным спутником голода, периодически охватывавшего
континент. Самым страшным стал великий голод 1314-1315 г.г. Лето 1314
было дождливым, а летом 1315 разразился настоящий потоп. Результатом был
катастрофический неурожай и… большой спрос на человеческое мясо.

Средневековый летописец-монах Рауль Глабер приводит эмоциональное
свидетельство европейского каннибализма, вызванного голодом 1032 - 1034
г.г.: «Голод принялся за свое опустошительное дело, и можно было
опасаться, что исчезнет почти весь человеческий род. Атмосферные условия
стали настолько неблагоприятны, что нельзя было выбрать подходящего дня
для сева, но главным образом по причине наводнений не было никакой
возможности убрать хлеб. Продолжительные дожди пропитали всю землю
влагой до такой степени, что в течение трех лет нельзя было провести
борозду, могущую принять семя. А во время жатвы дикие травы и
губительные плевелы покрыли всю поверхность полей. Хорошо, если мюид
семян давал одно сетье урожая, а с него едва получали пригоршню зерна.
Если по случаю и удавалось найти в продаже что-нибудь из продуктов, то
продавец мог запрашивать любую цену. Когда же съели и диких зверей, и
птиц, неутолимый голод заставил людей подбирать падаль и творить такие
вещи, о каких и сказать страшно. Некоторые, чтобы избежать смерти, ели
лесные коренья и траву. Ужас охватывает меня, когда я перехожу к
рассказу об извращениях, которые царили тогда в роду человеческом. Увы! О
горе! Вещь, неслыханная во веки веков: свирепый голод заставил людей
пожирать человеческую плоть. Кто был посильнее, похищал путника,
расчленял тело, варил и поедал. Многие из тех, кого голод гнал из одного
места в другое, находили в пути приют, но ночью с перерезанным горлом
шли в пищу гостеприимным хозяевам. Детям показывали какой-либо плод или
яйцо, а потом их уводили в отдаленное место, там убивали и съедали. Во
многих местностях, чтобы утолить голод, выкапывали из земли трупы».

Поиск реальных прототипов Гренуя приведет нас и в гораздо более поздние
времена, а именно в 50-е годы XIX века. Галисия, автономный край в
Испании, был взбудоражен судебным разбирательством дела Мануэля Бланко
Ромасанта. Он был изобличен в как серийный убийца женщин и детей. Причем
есть основания полагать, что своих жертв Ромасанта освежевывал,
выкачивал из трупов жир, а его уже продавал аптекарям, производивших из
данного сырья высококлассное мыло. Любопытно, что подсудимый, не отрицая
совершения убийств, виновным себя, тем не менее, признавать отказался.
Он заявил на суде, что им овладела удивительная болезнь «ликантропия»,
превращавшая человека в волка.

По итогам судебного разбирательства этот маньяк-психопат был в апреле
1853 года приговорен к смертной казни через удушение с целью
предупреждения беспорядков. Затем дело было передано в суд высшей
инстанции, который заменил казнь пожизненным заключением. Возмущенный
прокурор, безусловно, поддержанный общественным мнением, обжаловал это
решение и в результате новых слушаний в марте 1854 года, был
восстановлен изначальный приговор: удушить мерзавца.

Но… Тут вмешались власть имущие. А именно королева Испании Изабелла II. К
ней обратился некий французский врач, который хотел исследовать
человека-волка. Так Ромасанта был спасен от виселицы - монаршая особа
фактически отменила казнь. Дальнейшие события за давностью лет
восстановить не представляется возможным. Ромасанта то ли умер в тюрьме,
то ли сбежал из нее и исчез…

Как известно, экспериментировали с человеческим жиром для производства
парфюмерно-гигиенической продукции некоторые ученые из числа германских
нацистов. Указание на это есть в материалах Нюрнбергского процесса, где
судили главарей «рейха». Вот протокол допроса свидетеля от 28 мая 1945
г.

«1945 г., мая 28 дня, г. Данциг, военный прокурор тыла 2-го Белорусского
фронта подполковник юстиции Гейтман и военный следователь военной
прокуратуры 2-го Белорусского фронта майор юстиции Каденский допросили
нижепоименованного в качестве свидетеля, который показал:

Мазур Зигмунд Юзефович, 1920 года рождения, уроженец г. Данцига, поляк,
принявший немецкое подданство в январе 1944 года,. образование — окончил
6 классов польской гимназии в г. Данциге в 1939 году, служил
добровольно в 1939 году в польском войске солдатом, из чиновников,
холостой, со слов не судимый, проживал в г. Данциге, Бечергассе, д. № 2,
должность до апреля 1945 года—препаратор анатомического института г.
Данцига, имеет мать в г. Данциге, улица Нейшотланд, д. № 10, владеет
польским и немецким языками.

Свидетель об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний предупрежден.

Переводчик об ответственности за отказ от перевода и за дачу ложного перевода по ст. ст. 92, 95 УК РСФСР предупрежден.

«В октябре 1940 года, будучи в Данциге, я искал себе работы.

Немецкий чиновник Густав Ланге из рабочего бюро Данцига, которому я
отдал одну комнату из своей квартиры, обещал мне подобрать более лучшую,
подходящую работу в каком-нибудь учебном заведении Данцига, после чего я
был направлен в анатомический институт г. Данцига, где и начал работать
с января 1941 года. Сначала я работал курьером три месяца. Работая
курьером, я заинтересовался медициной и с помощью Ланге и профессора
Шпаннера получил назначение на должность препаратора анатомического
института с января 1941 года. В мои обязанности как препаратора входило
вычерчивание таблиц и помощь при вскрытии трупов.

Директором анатомического института был немец из г. Киля, профессор
Шпаннер Рудольф, который в январе 1945 года выехал в район г. Галле.

Заместителем профессора Шпаннера был доктор доцент, Вольман - офицер СС,
но ходил он в штатском костюме и иногда в черном мундире СС. Вольман из
Чехословакии, его чехословацкая фамилия Козлик.

В январе 1945 года он добровольно вступил в войска СС.

Ассистентом работала с октября 1944 года женщина Фосбек из Цоппота,
которая уехала в Галле вместе с профессором Шпаннером. Она ассистировала
профессору Шпаннеру.

Старший препаратор был фон Барген, который приехал в Данциг из г. Киля вместе с профессором Шпаннером.

Служителем для подноски трупов был немец Рейхерт из г. Данцига, ушедший в
ноябре 1944 года в немецкую армию. Таким же служителем был и немец
Боркман из г. Данцига, но где он сейчас находится, я не знаю.

Вопрос: Расскажите, как производилось мыловарение из человеческого жира при анатомическом институте г. Данцига.

Ответ: Рядом с анатомическим институтом в глубине двора летом 1943 года
было построено каменное одноэтажное здание из трех комнат. Здание это
было построено для обработки трупов, вываривания костей. Так было
объявлено официально профессором Шпаннером. Именовалась эта лаборатория
лабораторией для изготовления скелетов человеческих и сжигания мяса и
ненужных костей. Но уже зимой 1943—1944 года профессор Шпаннер приказал
собирать человеческий жир и не выбрасывать его. Это приказание было
отдано Райхерту и Боркману.

В феврале 1944 года профессор Шпаннер дал мне рецепт приготовления мыла
из человеческого жира. В этом рецепте предписывалось брать человеческий
жир 5 кило с 10 литрами воды и 500 или 1000 г каустической соды — все
это варить 2-3 часа, затем дать остыть. Мыло всплывает вверх, а остатки и
вода остаются на дне в ведрах. К смеси прибавлялась еще и поваренной
соли пригоршня и сода. Затем добавлялась свежая вода, и смесь снова
варилась 2-3 часа. После остывания готовое мыло выливалось в формы.

Мыло получалось неприятного запаха. Для того чтобы уничтожить этот неприятный запах, прибавлялся бензальдегид.

Работа по изготовлению мыла из человеческого жира началась в январе 1944
года. Непосредственным начальником фабрики мыла был старший препаратор
фон Барген. Все оборудование было взято из анатомического института.

Первая партия трупов была доставлена из Конрадштейна из психиатрической больницы, количество не помню.

Кроме того, был большой запас трупов в анатомическом институте в
количестве около 400 трупов. Значительная часть трупов была
обезглавлена. Обезглавленные трупы были доставлены после
гильотинирования в тюрьме г. Кенигсберга, а в 1944 году гильотина была
установлена в тюрьме г. Данцига. Эту гильотину я видел в одной из комнат
тюрьмы и видел я ее, когда ездил в тюрьму г. Данцига за трупами. Схему
гильотины прилагаю.

Когда я приезжал в тюрьму за трупами, то трупы были свежие, только что
после казни, и брали мы их в комнате, соседней с той, где находилась
гильотина. Трупы были еще теплые. К каждому трупу была карточка с
указанием фамилии и года рождения, и эти фамилии в анатомическом
институте вписывались в особую книжку; где находится сейчас эта книжка, я
не знаю. В тюрьму за трупами в г. Данциг я ездил 4—5 раз.

Из лагеря Штрутхоф Боркман привез 4 трупа русских людей, мужчин.

Жир собирали с человеческих трупов Боркман и Рейхерт.

Мыло варил я из трупов мужчин и женщин. Одна производственная варка
занимала несколько дней — от 3 до 7 дней. Из двух известных мне варок, в
которых я принимал непосредственное участие, вышло готовой продукции
мыла более 25 килограммов, причем для этих варок было собрано 70—80
килограммов человеческого жира, примерно 40 трупов. Готовое мыло
поступало к профессору Шпаннеру, который его хранил у себя лично.

Работами по производству мыла из человеческих трупов, как мне известно,
интересовалось гитлеровское правительство. В анатомический институт
приезжали министр просвещения Руст, министр здравоохранения Конти,
гаулейтер Данцига Альберт Форстер, а также много профессоров из других
медицинских институтов.

Сам я лично для своих потребностей, для туалета и стирки, употреблял это
мыло из человеческого жира. Лично для себя я взял этого мыла четыре
килограмма.

Так как эта работа по производству мыла производилась по приказанию профессора Шпаннера, то я считал это нормальным явлением.

Лично для себя также брали мыло Райхерт, Боркман, фон Барген и наш шеф профессор Шпаннер, а также все остальные сотрудники.

Некоторым студентам, помогавшим в работе, также давали это мыло.

Профессор Шпаннер говорил, что производство мыла из человеческого жира надо держать в секрете.

У нас в институте приготовление мыла носило экспериментальный характер,
но когда предполагалось использование трупов для производства мыла в
широких масштабах, мне не известно.

Профессор Шпаннер старался достать как можно больше трупов и вел
переписку с тюрьмами и лагерями, с которыми договаривался о том, что
трупы в этих местах бронируются Данцигским анатомическим институтом.

Поступающие трупы в препараточной нами обривались, причем волосы
сжигались, во всяком случае факты использования волос мне не известны.

Точно так же, как человеческий жир, профессор Шпаннер приказал собирать
человеческую кожу, которая после обезжиривания подвергалась обработке
определенными химическими веществами. Производством человеческой кожи
занимался старший препаратор фон Барген и сам профессор Шпаннер.
Выработанная кожа складывалась в ящики и шла для специальных целей, но
каких, я не знаю.

В анатомическом институте происходили конференции научного состава, и я
знаю таких конференций три, но что на них обсуждалось, сказать не могу,
так как я на них не присутствовал.

Записано с моих слов правильно, мне переведено на польский язык, подтверждаю.

Подпись: Мазур Зигмунд».
______________________

Глава II. Действительно ли они так ужасно воняли?

Люди воняли потом и нестиранной одеждой, изо рта воняло гнилыми зубами,
из их животов - луковым супом, а от тел, если они уже не были достаточно
молоды, старым сыром, и кислым молоком, и онкологическими болезнями…
Крестьянин вонял как и священник, ученик ремесленника - как жена
мастера, воняло дворянство, и даже король вонял, как дикий зверь, а
королева, как старая коза, и летом, и зимой

Патрик Зюскинд, «Парфюмер»

Помните шок, испытанный вами при первом прочтении «Парфюмера»? Да нет же
- не о похождениях гламурного маньяка Жана-Батиста Гренуя речь: таким
жителей современных мегаполисов давно не удивить. Любой следователь по
особо важным делам может за кружкой пива поведать истории куда
кошмарнее. Речь о другом -жутчайшей вони и антисанитарии, сопровождавшей
жизнь предков современных европейцев. Не таких уж, кстати, и далеких
предков - с описанных в книге Патрика Зюскинда времен и десяти поколений
не сменилось. Что в данном описании правда, а что художественный
вымысел? На этот есть две прямо противоположных по смыслу версии, каждая
из которых ссылается на свои источники. Начнем с версии, которая вполне
в духе того, о чем пишет Зюскинд.

Короли и мочалка

Если вы познакомите меня с человеком, который ассоциирует исторические
периоды с именами великих художников, музыкантов или ученых, я буду
долго и искренне трясти ему руку, расточая комплименты уникальному
мировосприятию. Для большинства же, к которому отношусь и я, история -
это, прежде всего, история руководства: царей, императоров, султанов,
шахов, президентов и генеральных секретарей. Так проще и запоминается
легче. Не забудем и об огорчительном лизоблюдстве, сопровождающем
человечество на протяжении многих веков - привычки и повадки монарха тут
же становились общепринятыми сначала в его окружении, а затем и более
широких кругах управленческой элиты. Решительное расставание с бородами
при Петре I и повальное увлечение теннисом в среде ельцинской камарильи -
явления одного порядка. Поэтому и говоря о гигиене, санитарном
состоянии наших западных соседей, следует начать с коронованных особ.

Некоторые (не все!) европейские короли пахли тошнотворно. Рядом с ними
вы бы не простояли и пары минут. Любой бомж с Ленинградского вокзала
Москвы даст фору по части запаха такому правителю европейской страны.

Воняли, впрочем, царственные личности в полном ладу с рекомендациями
тогдашних эскулапов. Известный нам как «прорицатель» Мишель Нострадамус
(1503-1566) заслуживает гораздо большего уважения как умный лекарь,
эффективно боровшийся с чумой, а также как пропагандист элементарных
гигиенических процедур. Заглавие одной из его книг (издания сохранились в
парижских библиотеках Св. Женевьевы и фонде Мазарини) звучит так:
«Превосходная и очень полезная брошюра о многих отменных рецептах,
разделенная на две части. Первая часть нас учит способу приготовлять
разную помаду и духи для украшения лица. Вторая часть нас учит
приготавливать варенья различных сортов из меда, сахара и вина.
Составлена магистром Мишелем Нострадамусом — доктором медицины из Салона
в Провансе. Лион 1572 г.». Судя по всему, без главки о варенье книга
расходилась бы хило. Между тем, Нострадамус озабочен такими проблемами
своих современников, как приготовить порошок, вычистить и обелить зубы,
как бы красны и черны они ни были, как придать дыханию приятный запах,
как очистить зубы, даже сильно порченые гнилью, как сделать мыло,
делающее руки белыми и мягкими, как уничтожить слишком большую полноту
тела. Но подобными книжками Нострадамус не прославился. В ходу были
совершенно иные медицинские советы.

Скажем, личный врач английского короля Эдуарда II (1284—1307 г.г.) Джон
Гатисден рекомендовал в качестве процедуры для сохранения в целости
зубов дышать собственными экскрементами (и это через много столетий
после древних римлян, которые для чистки зубов готовили порошок из
толченого жемчуга или кораллов!). Автор вышедшего в ХV веке популярного
медицинского трактата глубокомысленно утверждал, что вода ослабляет
организм и расширяют поры на коже, а туда может проникнуть зараженный
инфекцией воздух. Так что от души помывшийся человек практически
неизбежно заболеет или даже «отбросит копыта». Другое медицинское
светило, уже в ХVI веке особо предостерегало от умывания лица: еще бы -
оно вызывает катар и ухудшает зрение! Смешно? Нет! Поводом для всех этих
заблуждений стала Великая эпидемия чумы 1348 года. Она и положила
начало вполне, в общем, логичным убеждениям в том, что все болезни,
каждая из которых на то время могла стать смертельной, живут в зловонном
воздухе и в любой момент способны ворваться в тело.

Надо ли удивляться тому, что хорошо знакомые с достижениями современной
медицины монархи с опаской относились к водным процедурам?

Про английского и шотландского короля-бисексуала Якова (1566—1625)
известно, что он никогда не мыл руки, только смачивал кончики пальцев
влажной салфеткой. Королева Кастилии Изабелла (1451-1504), при
царствовании которой Христофор Колумб открыл Америку и появилась
«святая» Инквизиция, в воспоминаниях современников осталась женщиной
выдающейся красоты и добродетели. Для нас же особый интерес представляет
другой факт - Изабелла Кастильская дала обет не мыться и не менять
исподнее, пока Испания не одержит победу над Гранадой. Месяц шел за
месяцев, белоснежное королевское исподнее католической дамы постепенно
ветшало, приобретая серовато-желтый цвет. Этот «изысканный» оттенок
испанцы с тех самых пор именуют «цвет исабель». Легенда гласит, что
получить разрешение и деньги на экспедицию Колумбу помогло то
обстоятельство, что он приблизился к королеве Изабелле на расстояние 5
метров и мужественно выдержал 20-минутную аудиенцию, ничем не выдав
своего отвращения ужасной вонью.

Что по поводу обета думал царственный супруг Фердинанд Арагонский -
история умалчивает. Отметим, что образцовая католическая королева много
времени проводила в походах, сидя на лошади, что, вероятнее всего,
добавляло в королевское амбре новые пахучие нотки.

Про знаменитого короля Генрих IV (он же Генрих Наваррский, 1553-1610),
тот самый, что, произнеся «Париж стоит мессы» порвал с протестантством,
стал католиком, открыв себе путь к французскому трону, говорят, что он
мылся всего три раза в жизни. К слову, презиравший гигиену, постоянно
пахнущий потом Генрих слыл отъявленным дон-жуаном, что характеризует не
только его, но и невзыскательных придворных дам. В дневнике Жана Эруара,
личного врача сына Генриха, будущего Людовика XIII, наблюдавшего за ним
с самого рождения в сентябре 1601 года, имеется много подробностей о
нормах гигиены, соблюдавшихся в отношении маленького дофина. «11 ноября
1601 года ему впервые натерли голову. 17 ноября 1601 года ему натерли
лоб и лицо свежим сливочным маслом и миндальным молочком, поскольку там
появилась грязь. 4 июля 1602 года его впервые причесали, ему это
нравилось, и он поворачивался головой там, где у него чесалось. 3
октября 1606 года ему омыли ноги теплой водой в первый раз. 2 августа
1608 года впервые искупали».

Надо, кстати, отдать должное Людовику XIII (1601-1643), известному нам
по роли Табакова в мушкетерских телефильмах. Он-то как раз, несмотря на
антисанитарное младенчество и зловонное окружение был человеком
чистоплотным, а по меркам своего времени - выдающимся чистюлей. Каждое
утро принимал ванны, омывал ноги. Известна история, как в 1604 г.
трехлетний принц Луи, проезжая из замка Сен-Жермен в Париж через
предместье Сен-Оноре — квартал новый и куда лучше вентилируемый, чем
внутригородские старинные кварталы, — сразу же почувствовал, как веет
затхлостью от вод ручейка, вдоль которого двигалась карета, и наморщил
нос.

— Маманга! — запищал он, обращаясь к своей гувернантке, мадам де Монгла. — Как же тут противно пахнет!

Младенцу тут же сунули под нос платочек, пропитанный уксусом. Позже, уже
став взрослым, Людовик мучился из-за запаха, доносившиеся до его окон
из окружавших Лувр рвов, и постоянно старался сбежать из города на лоно
природы.

Иногда врачи, несмотря на свою в целом антисанитарную активность, все же
приносили пользу разлагающимся в грязи монархам. Так, известно, что они
несколько раз настояли на омовении другого французского короля -
Людовика XIV (1638-1715). Впрочем, прославленный Король-Солнце,
царствовавший более 70-ти лет и изрекший легендарное «Государство — это
я!» усилия медиков не оценил. Видимо, оценив дьявольское коварство воды,
приносящей объективное удовольствие, но при этом зловредно расширяющей
поры и ухудшающей зрение, он крайне редко посещал ванную комнату.
Единственный ритуал, которому ежедневно следовал Король-Солнце, -
омовение ладоней винным спиртом.

Многие дамы и кавалеры, графы, герцоги, маркизы и бароны полностью
соответствовали своим властителям-грязнулям. Мылись они нечасто и пахли,
видимо, соответственно.

Легенды ходят про британского герцога Норфолка, который отказывался
мыться из религиозных убеждений (о влиянии христианства на средневековую
гигиену мы еще поговорим). Человек добровольно гнил заживо. Когда его
тело практически полностью покрылось гнойниками, не выдержали слуги. Они
дождались, когда герцог надерется в хлам и, не спрашивая разрешения,
отмыли его светлость.

Конечно, вышеупомянутый герцог - курьез даже на фоне запаршивевшего
дворянства. Большая часть аристократов стремилась избавить себя и
окружающих от ужасающего запаха немытого тела. В ход шли надушенные
тряпочки, специальная пудра, мешочки с пахучими травами, носимые в
складках одежды (они дошли до наших дней и известны как саше, правда,
сейчас используются как ароматизаторы воздуха).

В моду вошли платки (итальянские фаццолетто), вроде бы декоративные, но
ими дамы и кавалеры могли отгонять расплодившихся и норовивших присесть
на грязные телеса мух.

Гигиенический кошмар, в котором пребыли короли и свита, усугублялась
антисанитарией, царившей во дворцах. Такого понятия как «туалет» в
современном понимании этого слова не существовало в прославленных
резиденциях французских королей. Не только слуги, но и высокородные
обитатели Лувра присаживались во дворах, на лестницах, на балконах. Судя
по всему, понятия о «стыдном» тогда сильно отличались от нынешних. По
нужде придворные и царственные особы спокойно приседали на подоконники у
открытого окна. И только некоторые чистюли предпочитали ночные горшки,
содержимое которых выливалось за воротами дворца. Для этих же целей
стены прикрывались портьерами, в коридорах делались глухие ниши. Грубая,
нечистая пища, которой питались даже аристократы, делала понос не
чем-то из ряда вон выходящим событием, а обыденным, каждодневным
явлением. Так что ниши и портьеры никогда не пустовали.

Таким образом, данное Карлом V (1338-1380) в 1364 году поручение
разрисовать красными крестами сад и коридоры Лувра, чтобы остановить
желающих использовать дворцовые помещения в качестве сортира, осталось
прекраснодушной наивностью.

Знаменитый мемуарист герцог де Сен Симон (1675-1755) оставил потомкам
подробное описание нравов и быта при дворе Людовика XIV. В «Мемуарах»
герцога описываются придворные дамы Версаля, которые опорожнялись чуть
ли не прямо во время светской беседы. Экскурсоводы современного Версаля
часто рассказывают посетителям байку о том, как однажды в опочивальню к
Людовику прибыл испанский посол. Сиятельный гранд опешил - тяжелый дух в
королевской спальне вызвал у него обильное слезоотделение. Посол
дипломатично попросил перенести разговор в Версальский парк, но там
оказалось еще хуже. Дело в том, что местные кусты служили отхожим
местом. Посол упал в обморок.

В 1764 году Ла Морандьер так описывал ароматы Версальского дворца:
«Парки, сады и сам замок вызывают отвращение своей мерзопакостной вонью.
Проходы, дворы, строения и коридоры наполнены мочой и фекалиями; возле
крыла, где живут министры, колбасник каждое утро забивает и жарит
свиней; а вся улица Сен-Клу залита гнилой водой и усеяна дохлыми
кошками».

Загадив той или иной дворец, короли вместе со свитой переселялись в
следующий замок, предоставляя слугам возможность проветрить помещения и
убрать нечистоты.

И все-таки они мылись!

А теперь вторая версия, другой взгляд на санитарно-гигиеническое
состояние старой Европы. Горожанам XVIII и более ранних веков, как
утверждают сторонники альтернативных представлений, просто не было нужды
мыться столь часто, как нашим современникам. Ведь экологическое
состояние городов, не испорченное дымящими трубами заводов и фабрик,
было гораздо более благоприятным для человеческого организма. Да и
синтетических добавок к пище еще не придумали…

Начиная с XV века, в Европе массово выпускали твердое мыло. При этом
животные жиры соединялись не с древесной золой костра, как раньше, а с
природной кальцинированной содой. Это значительно снижало себестоимость
мыла, перевело мыловарение из ремесленного производства в мануфактурное.
Мыло стало доступно любому человеку достатка выше среднего, и уж, тем
более, любому представителю богатого и знатного дворянства. Согласитесь,
было бы странно наращивать выпуск продукции, на которую нет спроса.
Значит - покупали и… мылись.

Упомянутый выше Людовика XIII не был единственным монархом-чистюлей. Как
свидетельствует старшая дочь прусского короля Фридриха Вильгельма I
(1688- 1740) Вильгельмина, ее папа мылся каждый день, а руки драил
постоянно. Причем пользовался король самым дешевым мылом, не признавая
духов и благовоний. Фридрих Вильгельм I нашел радикальное решение
проблемы вшей, заставляя свое окружение (а это были в основном военные)
бриться наголо и носить парики... Воспоминания Вильгельмины довольно
любопытны: она в своих оценках людей не забывала упомянуть, кто был
грязный и вонючий. Например, пишет, что когда ее брату, кронпринцу,
привезли невесту, прусские принцессы были неприятно потрясены, что она
дурно пахнет…

В различных источникам можно найти сведения, которые ставят под сомнение
репутацию придворных дам средневековья и «Галантного века» как
отъявленных грязнуль. Скажем, у некоронованной королевы Франции
фаворитки и любовницы Людовика XV маркизы де Помпадур было биде из
дорогого дерева, с инкрустациями и позолоченными бронзовыми накладками. А
это тот самый Людовик XV, который, как пишет Зюскинд «вонял, как дикий
зверь».

Принятие дамами ванн было одним из довольно распространенных сюжетов
изобразительного искусства. В середине XVI века еще одна некоронованная
королева Франции - любовница Генриха II Диана де Пуатье позировала
живописцу и графику Франсуа Клуэ прямо во время омовения. Результатом
стала картина «Дама в ванной», которая сейчас хранится в вашингтонской
Национальной галерее. Чуть позже - в конце XVI века - неизвестный
художник запечатлел в ванной фаворитку французского короля Генриха IV
Габриэль д’Эстре с сестрой. А ведь это тот самый Генрих IV, который
вроде как сам мылся всего три раза в жизни… Богатых горожанок в ванных
комнатах изображали известный французский живописец «ровесник» Гренуя
Жан Мишель Моро-младший, живший на пол века раньше художник Жан Батист
Патер.

История Жана-Батиста Гренуя, совершившего серию зверских убийств для достижения заветной мечты - создания духов любви.

«В восемнадцатом столетии во Франции жил человек, принадлежавший к самым гениальным и самым отвратительным фигурам этой эпохи, столь богатой гениальными и отвратительными фигурами. Его звали Жан-Батист Гренуй.»

18 век. Франция. Париж. Летом, в ужасной вони и духоте города рождается Жан-Батист Гренуй. Мать Гренуя родила его под столом рыбной лавки, среди рыбных голов. Мать обвиняют в детоубийстве и казнят, а новорождённого полиция отдаёт некой кормилице. Женщина отказывается ухаживать за ребёнком, потому, что, по её словам, он «не пахнет как другие дети» и одержим дьяволом. Затем его отдают в приют мадам Гайяр. Здесь Гренуй живёт до восьми лет, дети сторонятся его, к тому же он некрасив. Никто не подозревает о том, что он обладает острым обонянием. Потом мадам Гайяр отдаёт его в чернорабочие кожевнику. Гренуй работает в тяжёлых условиях, переносит все болезни. Его ничто не может сломить. Единственная радость для него - это изучение новых запахов. Однажды на улице он чувствует приятный аромат, он его манит. Источником аромата оказывается юная девушка. Гренуй опьянён её ароматом, душит девушку, наслаждаясь её запахом, а затем скрывается незамеченным. Его не мучает совесть, он находится под властью аромата.

Однажды он как посыльный приходит к парфюмеру Бальдини, приносит ему кожи, которые тот заказал. Бальдини - парфюмер, который уже не так популярен, как его конкурент. Он пытается понять формулу духов своего конкурента. Гренуй по великой случайности попадает в лабораторию Бальдини и, подчиняясь своему чутью, смешивает ингредиенты и воспроизводит те самые духи. Бальдини удивлён. С тех пор Гренуй становится учеником Бальдини, он учит Гренуя, как извлекать аромат из различных цветов, используя сублимацию. Теперь Гренуй, овладев этим умением, научился создавать духи по правилам, но пришёл в отчаяние, узнав, что не все запахи можно заключить в флакон.

Далее Гренуй попадает в пещеру и живёт там несколько лет. Он понимает, что сам не пахнет и хочет изобрести духи, чтобы люди перестали сторониться его и приняли за обычного человека. Выйдя из своего убежища, Гренуй попадает под покровительство маркиза Тайад-Эспинасса, создателя «флюидальной теории», далее покидает маркиза и добирается до Граса, где поступает в подмастерья к мадам Арнульфи, вдове парфюмера. Неожиданно рядом с чьим-то садом он снова чувствует аромат, ещё более роскошный, чем аромат когда-то задушенной им девушки. Это запах юной Лауры Риши, которая играет в саду, и Гренуй решает, что нашёл вершину будущих духов, своего главного творения в жизни: аромата абсолютной красоты. В течение двух лет он постигает науку сбора запахов и убеждается, что запах кожи и волос красивой женщины лучше всего принимает ткань, обработанная лишённым аромата жиром. В городе начинается волна странных убийств, жертвами становятся юные девушки. Это Гренуй собирает запахи, обривая своих жертв и обмазывая их жиром.

Люди не могут понять мотивов убийцы. Установлено, что девушки не подвергались сексуальному насилию. Лишь один человек в Грассе оказывается настолько проницательным, что начинает прозревать истинные мотивы убийцы. Это отец Лауры, консул Риши. Он видит, что все жертвы красивы и начинает бояться за свою красавицу-дочь. Он в тайне увозит Лауру. Но Гренуй находит её по дурманящему его аромату, убивает, намазывает жиром, состригает волосы и уносит с собой её аромат. Теперь, имея достаточное количество ароматов, он смешивает их и создаёт идеальные духи. Но его наконец-то находят и арестовывают.

Гренуй приговорён к смертной казни. Но никто не узнал о том, что он создал духи. Перед казнью Гренуй тайком наносит на себя эти духи. Оказавшись на эшафоте, стражи отпустили Гренуя, а у палача опустились руки. Духи были настолько прекрасны, что люди моментально влюбились в Гренуя и забыли о том, что он убийца. У зрителей, пришедших посмотреть на казнь, возникает плотская страсть друг к другу. Начинается безумная оргия. Он смотрит на всё это и, пользуясь всеобщим безумием, исчезает. После того, как на следующий день дурман проходит, люди находят себя раздетыми и, смущённо одеваясь, молчаливо решают забыть о произошедшем. Вместо Гренуя казнят невиновного.

Гренуй свободен. Но он недоволен. Он понимает, что люди не смогут оценить его творение. Он возвращается в Париж, направляется к кладбищу, видит собравшихся у костра воров и бродяг. Гренуй обливается своими духами с ног до головы, воры и бродяги накидываются на него, пленённые ароматом, разрывают его на части и... пожирают останки великого парфюмера Жана-Батиста Гренуя.

Пересказала Е. А. Потехина.

“Парфюмер” – книга Патрика Зюскинда, по которой сняли крутой фильм. Сама книга не менее интересна. Для тех, кому лень читать, ловите видеоотзыв о романе:

Впервые роман был напечатан в Швейцарии в 1985 году. На сегодняшний день он признан самым знаменитым романом, написанным на немецком языке со времен и выдержал множество изданий общим тиражом более 12 миллионов экземпляров. Книга переведена на 45 языков, включая латынь.

Герои и жертвы Парфюмера:

1. Жан-Батист Гренуй - протагонист, у него невероятно тонкое и сильное обоняние наряду с полным отсутствием собственного запаха.

2. Мать Гренуя - обвинена в детоубийстве.

3. Жанна Бюсси - простодушная кормилица.

4. Отец Террье - знаток церковной догматики.

5. Мадам Гайар - хозяйка приюта. Относится к детям только как к способу заработка.

6. Грималь - кожевник. Очень грубый и жестокий человек

7. Девушка с улицы Марэ - первая жертва Гренуя.

8. Джузеппе Бальдини - парижский парфюмер. Не обладая никакими творческими талантами в парфюмерии, имеет огромные знания в самой технологии производства и сохранении ароматов.

9. Шенье - подмастерье Бальдини.

10. Пелисье - конкурент Бальдини, самый популярный парфюмер. Только упоминается, лично не появляется.

11. Маркиз де ла Тайад-Эспинасс - эксцентричный создатель «флюидальной теории».

12. Мадам Арнульфи - вдова парфюмера из Грасса.

13. Доминик Дрюо - мастер-парфюмер из Грасса и любовник Мадам Арнульфи.

14. Антуан Риши - Второй Консул Грасса, проницательный человек.

15. Лаура Риши - его дочь, рыжеволосая красавица. Последняя жертва Гренуя.

Краткое содержание романа “Парфюмер” из Википедии

Часть первая
В Париже, у смердящей рыбной лавки, рядом с Кладбищем невинных появляется на свет Жан-Батист Гренуй. Его мать хочет избавиться от нежеланного ребёнка, но замысел раскрывается. Её обвиняют в детоубийстве и казнят, а младенца передают на попечение монастыря и назначают ему кормилицу. Женщина отказывается ухаживать за ребёнком, потому что, по её словам, он «не пахнет, как другие дети» и одержим дьяволом. Священник, отец Террье, отстаивает права младенца, но испугавшись, что тот «бесстыдно его обнюхивает», устраивает Гренуя подальше от своего прихода - в приют мадам Гайяр.

Здесь ребёнок живет до восьми лет. Другие дети сторонятся его, считая слабоумным, к тому же он некрасив и увечен. Но за Гренуем замечаются поразительные поступки: благодаря скрытым способностям, он не боится ходить в темноте, умеет предсказывать дождь. Никто не догадывается, что Гренуй - уникум, человек, обладающий острейшим обонянием, которое может улавливать даже запахи, которым нет названия. Когда Гренуй, благодаря своему носу, находит спрятанные хозяйкой приюта деньги, она решает избавиться от него и передает в чернорабочие кожевнику.

Гренуй работает в тяжелых условиях, перенося побои и болезни, единственная отрада для него - изучение новых запахов. И духи, и помойная вонь одинаково ему интересны. Однажды на улице он чувствует необыкновенное благоухание, его источник - юная девушка, которая пахнет как «сама красота». Гренуй, желая завладеть ароматом, душит девушку, наслаждается её запахом и скрывается незамеченным. Совесть не мучает его, наоборот, он счастлив, что обладал самым драгоценным ароматом в мире. После этого случая Гренуй понимает, что узнал о запахах всё, и его призвание - быть их творцом, великим парфюмером.

Чтобы научиться этому ремеслу, он нанимается в ученики к мэтру Бальдини, сделав для него замечательные духи вне всяких правил. У Бальдини он учится языку формул и тому, как «отнимать» у цветов их запах, используя сублимацию. Все формулы ароматов, изобретённые Гренуем, Бальдини присваивает себе. Героя ждёт разочарование - далеко не каждый запах можно заключить в стеклянный флакон, как цветочные духи. Гренуй так несчастен, что даже заболевает и приходит в себя лишь тогда, когда узнает от мэтра, что существуют другие способы получать запахи из различных тел. Передав тщеславному Бальдини все известные ему формулы духов и получив за это патент подмастерья, Гренуй покидает его. Вскоре после этого Бальдини трагически погибает при обрушении в Сену моста Менял, на котором располагался его дом.

Часть вторая
Теперь цель героя - город Грасс, парфюмеры которого владеют другими секретами мастерства. Но по дороге Гренуй попадает в необитаемую пещеру, где наслаждается одиночеством несколько лет. Случайно его посещает ужасная догадка: сам он никак не пахнет. Ему необходимы такие духи, чтобы люди перестали сторониться его и приняли за обычного человека. Из своего убежища Гренуй попадает под покровительство маркиза Тайад-Эспинасса, приверженца «флюидальной теории», следуя которой, тот, по собственному мнению, из пещерного зверя вновь сделал Гренуя человеком. Но в действительности это произошло благодаря хорошему мылу и духам, которые Гренуй создал из кошачьих экскрементов и куска сыра.

Часть третья
Жан-Батист покидает маркиза и добирается до Грасса, где поступает в подмастерья к мадам Арнульфи, вдове парфюмера. Здесь он учится самым тонким способам овладения запахами. Неожиданно рядом с чьим-то садом он снова чувствует аромат, ещё более роскошный, чем аромат когда-то задушенной им девушки. Это запах юной Лауры Риши, которая играет в саду, и Гренуй решает, что нашел вершину его будущих духов - его главного творения в жизни: аромата абсолютной красоты, внушающего каждому вдохнувшему чувство истинной любви. В течение двух лет он постигает науку сбора запахов и убеждается, что аромат кожи и волос красивой женщины лучше всего принимает ткань, обработанная лишенным запахов жиром. Но поскольку Гренуй в глазах окружающих представляет собой грязного, невоспитанного, полусумасшедшего бродягу, он не может получить запах иным образом, кроме как убив его носительницу. В городе начинается волна странных убийств - их жертвами становятся юные девушки. Они принадлежат разным слоям общества, и установлено, что они не подвергались сексуальному насилию - связи между убитыми нет никакой, на то, что это дело рук одного убийцы, указывает лишь то, что все жертвы были красивы подлинной красотой только что сформировавшейся женщины, и то, что все они были найдены обнаженными и обритыми налысо. Убийца - Гренуй, но он действует так осторожно, умело пользуясь своей незаметностью, что никто не может заподозрить в нем убийцу. И Гренуй продолжает свою страшную и гениальную работу по сбору нот для его будущих духов.

Лишь один человек в Грассе оказывается настолько проницательным, что начинает прозревать истинные мотивы убийцы. Это отец Лауры, консул Риши. Он видит, что все жертвы представляют собой своего рода коллекцию подлинной красоты, и в его сердце закрадывается страх: Риши осознает, что в городе нет никого, кто превосходил бы в этой тонкой, роскошной красоте его дочь, и рано или поздно неизвестный убийца захочет убить и её.

Риши решает помешать этому. Он тайно увозит Лауру из города и прячется вместе с ней на отдалённом островке. Одного лишь он не учёл: убийца находит своих жертв по аромату, и все предосторожности, которыми он обставил их с дочерью бегство из города, были бессильны против главного: стоит Лауре исчезнуть, как исчезнет и её аромат. И именно его исчезающий шлейф выдаёт направление бегства и убежище, где спрятана Лаура.

Гренуй получает последнюю ноту своих духов. Но как только его работа закончена, его арестовывают.

Гренуй разоблачён и приговорён к смертной казни. Риши, обезумевший от потери дочери, предвкушает казнь колесованием. Он посещает в тюрьме Гренуя и описывает предстоящие ему мучения, не скрывая, что это будет бальзамом для его разбитого сердца.

Однако, прежде чем отправиться на казнь, Гренуй извлекает чудом утаённый от стражей флакончик с завершённым ароматом.

Одной капли этого божественного запаха оказалось достаточным для того, чтобы стражи отпустили Гренуя, а у палача опустились руки. Запах летит над толпой зрителей, собравшихся полюбоваться на казнь грасского чудовища, - и подчиняет их себе. Аромат возбуждает в людях желание любить и будит плотскую страсть. Люди ищут удовлетворения тут же, на площади, всё перерастает в настоящую страстную оргию. Гренуй стоит среди толпы и наслаждается эффектом, который произвёл. На помост поднимается Антуан Риши и припадает к Греную, признавая в нём своего сына.

Пользуясь всеобщим безумием, Гренуй исчезает.

После того как дурман аромата любви проходит, люди обнаруживают себя раздетыми в объятьях друг друга. Смущённо одеваясь, все негласно решают «забыть» о произошедшем. Вместо Гренуя казнят невиновного, лишь бы поставить точку в этой истории.

Часть четвёртая
Гренуй свободен, он уходит из города. Теперь он знает силу своей власти: благодаря духам он может стать богом, если захочет. Но он понимает, что среди слепо поклоняющихся ему не будет ни одного человека, который сможет оценить настоящую красоту его аромата. Он возвращается в Париж и направляется к Кладбищу невинных - месту, где появился на свет. Здесь у костра собрались воры и бродяги. Гренуй с головы до ног опрыскивает себя духами, и люди, ослеплённые влечением к нему, разрывают его на части и пожирают останки великого парфюмера.

Книга получилась весьма интересной за счёт описания запахов и построение мира через призму этих описаний. Сам Жан-Батист “Парфюмер” показан автором весьма однозначно и не вызывает сожалений. При этом тонко описан его душевный мир и все терзания. Да, не , но убийства тут изощреннее…

“Парфюмер, история одного убийцы”: отзывы

Есть книги, после прочтения которых я спокойно ложусь и засыпаю, а есть другие – к которым я мысленно возвращаюсь время от времени, продолжаю анализировать. “Парфюмер” не слишком подходящее чтиво перед сном – это точно. Противного и омерзительного там не больше чем в любом современном бестселлере, особенно, наваянного нашими соотечественниками. Но чувства, охватившие меня после прочтения сего творения очень -очень необычные, и совершенно новые. Не вызывает такой депрессии как произведения Хемингуэя (извените за сравнение), но в чем -то очень сродни. Мне кажеться тут затронута наша темная сторона что-ли. Ведь почти все читавшие Парфюмера, хоть не долго, но сочувствовали ему, вроде-бы, были в его шкуре..Может даже радовались его успехам…Или это это только со мной такие метаморфозы происходят?!
Я даже в детстве, когда смотрела мультик ‘Ну погоди!” больше как-то волку сочувствовала, уж такой он был неудачник…

К сожалению,на русском языке это произведение оказалось не на своем поле, и это не дает читателям возможность оценить его по достоинству. Неточный перевод названия “Das Parfum” (правильно было бы “Запах” или “Аромат”) сразу уводит читателя от от замыслов автора в раздел маньячной литературы. И уже никто не ищет скрытые подтексты (они начинаются со сходства имен героя Жан-Батист Гренуй и английского режиссера – Питер Гринуэй). Почему-то часто говорят о близости романа Зюскинда с “Коллекционером” Фаулза, хотя, по-моему мнению, сходства между ними не больше, чем между “Всадником без головы”Майн Рида и “Чапаевым” Фурманова. “Парфюмер” – новаторский роман, в котором привычный психологизм заменен развитием идеи запаха. Автор решил показать, как много значит в нашей жизни обоняние – один из пяти органов чувств.

Думаю,что со временем “Парфюмер” займет свое достойное место в ряду тех произведений, которые изменили европейскую литературу, таких как “По направлению к Свану”М.Пруста или “Уллисс”Д.Джойса.

Когда унижаете прыщавого сокурсника, помните, что в тихом омуте черти водятся. Вполне возможно, что этот забитый и несчастный студент, может оказаться маньяком, который придумает способ, как стать властелином на все времена…

Еще одна мысль меня не покидает с момента почтения книги со странным названием “Парфюмер. История одного убийцы” Патрика Зюскинда: всем в мире правит химия. все основывается на симпатии. и у красоты есть совершенно определенный аромат. вернее не совсем так. Красота пахнет по особенному. Да, именно так. красивые люди имеют совершенно особы аромат. И по этой причине верю, что если бы такой парфюмер на самом деле был, то реакция тех, кто вдохнул аромат, выделенный из тел красавиц, вполне мог вызвать повальное сумасшествие…

Афродизиаки создаются по принципу, о котором хотел сказать автор произведения.

“Парфюмер. История одного убийцы” читается довольно легко. Слог легкий, доступный. Сцены не для слабонервных, но после прочтения нет ощущения мерзопакостного послевкусия.

Финал, конечно, сильнее, чем в фильме, но в этом кинематограф уступает, всегда проще написать, переложить на пленку намного сложнее…

Правда, не все в восторге от этого всего:

После прочтения осталось чувство омерзения и отвращения к герою, к сюжету, к книге. Автор слишком “смакует” каждую деталь безумия и маниакального увлечения главного героя. Слишком реалистично и оттого омерзительно. Но для тех, кто обожает сюжеты типа “Молчание ягнят”, думаю, будет интересно. Я бы читать не стала, если бы знала, что у меня останется такой неприятный осадок. Но фильм посмотрю, так как ожидаю от него смягчения впечатления. Все-таки слово автора плюс фантазия читателя порой сильнее, чем запечатленный образ.