Евгений онегин 1. Евгений онегин

5. Роман в стихах «Евгений Онегин». Часть 1

Человек своего круга

Обращаясь к роману в стихах «Евгений Онегин», прежде всего полезно будет напомнить, что это одно из самых сложных произведений русской литературы. Вечные разговоры о том, что ах, как Пушкин прост, как он понятен – все это, что называется, мимо. Потому что вся сложность «Онегина» выявляется даже не только исследованием, но даже просто глубоким, внимательным прочтением. И далеко не первым. А поверхность действительно, быть может, общепонятна, и в этом одна из сторон великой популярности Пушкина.

История создания романа восходит к кишиневской ссылке, к поздней весне 1823 года. Я люблю представлять себе, как однажды майской ночью Пушкину явился герой, Онегин, и стал его спутником на долгие-долгие годы, почти на десятилетие. Почему это произошло? Наверное, потому что здесь большую роль играли обстоятельства ссылки.

У Пушкина не было круга общения в Кишиневе. Ему приходилось жить среди кишиневских чиновников, круг соображения которых был весьма узок и малоинтересен, переписка была затруднена. И, видимо, Пушкин придумал себе собеседника, человека своего круга из Петербурга, которому можно было доверять свои мысли, чувствования, свои соображения. Не будем настаивать на том, что это единственная причина появления Онегина в пушкинском кругу, но не исключено, что это одна из главных причин, один из главных мотивов.

Вот в первой главе как возникает Онегин? Как собеседник Пушкина. И, видимо, это собеседничество продолжается и дальше, и в Кишиневе, и в Одессе, и в Михайловском.

И с этой точки зрения, может быть, даже не так важно общераспространенное соображение Белинского из школьной программы о том, что «Евгений Онегин» – это у нас энциклопедия русской жизни. Но ведь что такое энциклопедия? Это собрание хорошо проверенных, общезначимых, общераспространенных сведений. И достаточно статичное собрание. Именно этого нельзя сказать об «Онегине». Потому что независимо от своего состояния, своего положения в творчестве и русской культуре это далеко не статичная вещь, которая все время поворачивается к нам разными сторонами своих смыслов.

Русское время

Ну, вот простейший вопрос: на протяжении последних полутора сотен лет люди задаются совершенно смешным вопросом, сколько лет Онегину, какого он года рождения? И даже очень серьезные исследователи занимаются чисто хронологическими подсчетами. Да Онегину ровно столько лет, сколько нужно в этот момент Пушкину! Т.е. речь идет не о конкретном отрезке времени между, скажем, 1819 годом и 1825, 1827. Речь идет не об исторической хронологии «Онегина», а о гораздо более серьезной вещи: о русской истории.

Ведь если даже принять «Онегина» как энциклопедию, то он ведь и историческая энциклопедия, далеко не замыкаемая в хронологические рамки формального действия, формальной фабулы. И тогда мы вдруг замечаем, что онегинский брегет в Петербурге звучит тогда же, когда дева прядет при лучине в деревенской избе, что поклонник Канта Ленский проводит вечер у провинциального русского самовара, что «негоциантка молодая» слушает Россини тогда, когда мужики справляют церковный праздник в деревне. Т.е. оказывается, что вся русская история спрессована именно в «Онегине».

В одном из своих писем Пушкин даже прямо пишет, что «нет ничего более похожего на русскую деревню XVII века, чем русская деревня века XIX. Тот же ветхий забор, та же сосна, это тавро северной природы, тот же снег, дождь, метель – все то же самое». Т.е. русское время как бы отчасти стоит на месте. И с этой точки зрения «Онегин» как раз и есть памятник этой медленности России, этого жития по другим канонам, по другому темпу. И вот поэтому из романа исчезают конкретные события времени.

Ну хорошо, во времена действия «Онегина» происходит, например, бунт Семеновского полка или, например, революция в Испании. Ничего этого нет. И когда речь идет о Парни, о генерале Жомини, о других каких-то персонах и реалиях, то, в общем, они выходят за пределы романа и становятся отдельными лирическими выплесками. И это тоже один из признаков того, что здесь происходит. И оказывается, что «Онегин» – это случай естественного движения человеческих характеров, на которые никак не действуют внешние большие исторические события.

По законам большой истории

Если бы этим исчерпывалась суть дела, то «Онегин» стал бы просто провинциальным анекдотом, каких много. Если излагать фабулу «Онегина», то ничего проще или даже, если угодно, пошлее не будет. Два человека встретились, и их роман не состоялся, потому что сначала была отвергнута она, а потом был отвергнут он, чего проще. Но ведь роман-то не об этом!

Роман-то ведь приводит нас действительно к такой глубине русской истории, которую трудно подозревать даже в исторических трудах. Нетрудно заметить, что провинциальные анекдот, рассказанный в «Онегине», бытовой, жизненный случай, построен по законам большой истории. И проговорки здесь иногда очень странные, иногда выглядят случайными, но тем не менее очень важны. Вот мы, например, спокойно читаем о матери Татьяны, старшей Лариной, что она научается «супругом самодержавно управлять». Конечно, здесь есть поэтический образ, она никакая не самодержица, но тем не менее слово сказано. И вот уже оказывается, что русское помещичье имение есть аналогия страны, государства, державы.

Когда Онегин «ярем барщины старинной оброком легким» заменяет, в этом ведь тоже есть некая общественная, если угодно, державная сторона. И так далее, и так далее. И здесь важно понять, что, скажем, когда Онегин совершает свою «государственную», «общественную» реформу, все окрестные помещики прекращают дружбу с ним. «Увидев в этом страшный вред, его расчетливый сосед»… Ну, и так далее. Т.е. получается, что взаимоотношения помещиков становятся некоторой аналогией международных отношений, если угодно. Т.е. большая международная история разыгрывается на частном случае маленького имения.

И здесь Пушкин, я бы сказал, даже не во всем оригинален. Дело в том, что «Онегин» начинается тогда, когда Пушкин еще под большим обаянием французской культуры, когда он большой поклонник французской энциклопедии Дидро и Д’Аламбера. А вот в этой энциклопедии, среди других статей, очень хорошо известных Пушкину, есть статья под названием «Политическая власть», где Дидро рассказывает о том, что международная история, большая история страны, очень часто строится как история семейная, история отдельного человека.

Т.е. Дидро пишет о том, что короли, папы, великие исторические деятели живут по тем же законам, что и частные люди, а потому и история страны всегда тоже есть естественная история, аналогия того, что происходит в частной жизни человека. И приводит в пример беседу Генриха IV, французского короля, с подданными, которая происходит как беседа отца с детьми.

То же самое и в русской истории. И когда Пушкин рассказывает о том, как все дружбу прекратили с Онегиным, это, несмотря на понятное преувеличение, можно полагать, скажем, аналогией континентальной блокады, в которую попадает Англия во время наполеоновских войн. «Все дружбу прекратили с ним» – вот вам блестящая изоляция. Все это – другое и о другом, но тем не менее так это и строится.

И, может быть, единственным персонажем «Онегина», кто живет по другим законам, кто не поддерживает вот этой державной стороны отношений между людьми, является Татьяна. Мы помним, что «с послушной куклою дитя // приготовляется шутя // к приличию – закону света», а вот Татьяна в куклы не играла. Т.е. она к этим отношениям сразу не готова и не имеет никакого отношения.

А вот как раз Евгений антипод в данном случае, Онегин играет в наполеоновскую куклу – «столбик с куклою чугунной» у него стоит на столе, и этим определяется его отношение к миру, к государству, к международным отношениям. Т.е. они противоположны с самого начала по характеру своего воспитания. И совершенно ясно, что роман не склеивается, не складывается.

Отсылки к легенде Иоганна Шписа о Фаусте

«Онегин» – весьма многослойный рассказ. Он далеко не исчерпывается поверхностью того, о чем рассказывается, об этом уже шла речь. Но вот возьмем самое его начало. Все его знают. «Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог»… и т.д. «Так думал молодой повеса, // летя в пыли на почтовых»… Для того чтобы понять всю сложность «Онегина», достаточно будет привести хотя бы этот пример. Ведь в этих строчках очень много заимствований из русской и мировой культуры. Ну, довольно хорошо известно, что строчка стоит отчасти на басне Крылова, в которой осел «был самых честных правил…», что уже некоторым образом намекает на недалекий ум дяди.

Басню «Осел и мужик» мы находим во всех комментариях, но вот что еще интересно: оказывается, в этих строчках мерцает «Фауст». Но «Фауст» не тот, что сочинен Гёте, а легенда о Фаусте, средневековая легенда Германии. В конце XVI века Иоганн Шпис издал по-немецки легенду о докторе Фаусте, чародее и чернокнижнике, продавшем душу дьяволу. И эта легенда, которая, кстати, стоит у Пушкина на книжной полке в его кабинете на Мойке, хорошо знакома поэту.

И вот смысл начала немецкой легенды. У студента Фауста, который еще ни в чем не грешен, не повинен, есть, оказывается, дядя, который в самом начале умирает. И Фауст мчится, чтобы вступить в наследство. Но, кажется, в отличие от Онегина он застает дядю живым и наследует его дом. И дальше все действие этой легендарной драмы разворачивается именно в доме этого благочестивого дяди, который наследует Фауст. Именно туда он вызывает чертей, именно там ставит свои безбожные опыты и ведет образ жизни, невозможный в той среде, в которой он существует. И в легенде буквально есть строчка о соседях Фауста. «Все дружбу прекратили с ним» – это не только цитата из «Онегина», это еще и исходная ситуация немецкой средневековой легенды о Фаусте. И это один из многих, многих примеров.

Оказывается, что «Онегин» вбирает в себя едва ли не всю европейскую, а может быть, и мировую культуру. Достаточно сказать, что в черновиках «Фауста», например, упоминается Конфуций, который учит «молодость и старость уважать». Достаточно сказать, что речь идет о наполеоновских войнах, о шляпе «боливар», которая ведет нас к Латинской Америке, или, по тогдашней терминологии, к Испанской Америке, и т.д. Т.е. роман оказывается энциклопедией далеко не только русской жизни. Это скорее зеркало культуры по срезу начала XIX века. И очень многое из античной мифологии, из средневековой истории мы получаем не прямо, а именно из «Онегина», потому что он нам гораздо доступнее, чем та великая культура на разных языках, которой пользуется Пушкин.

Отсылки к «Истории Петра» Голикова

Вот еще один пример. В «Онегине» есть некое вставное действие под названием «Альбом Онегина». Текст, который в этой строфе, воспроизведен в черновиках «Онегина» дважды. И там есть, в частности, и такая строфа, которая как бы направлена на оправдание образа жизни Онегина. Там сказано, что происходит: «…Пылких душ неосторожность // Самолюбивую ничтожность // Иль оскорбляет, иль смешит, // Что ум, любя простор, теснит…». И это как раз и есть позиция Онегина по отношению к свету, и петербургскому, и уездному. И очень интересно наблюдать, как строится эта история. Откуда вдруг Онегин становится носителем ума, который теснит глупых современников, недалеких людей вокруг?

И как только мы ставим этот вопрос, мы сразу приходим к русской истории. Пушкин хорошо знал многотомник Голикова «История Петра», у нас еще пойдет о нем речь. И вот там есть эпизод вражды между Петром Великим и адмиралом Кикиным, вице-президентом Морской коллегии. Не будем вдаваться в то, чем провинился Кикин перед Петром, там есть все, начиная от участия в деле царевича Алексея и кончая воровством на хлебных подрядах. Кикин – фигура очень противоречивая, и наряду с политическими провинностями у него есть и просто уголовные. Короче говоря, Петр его сначала милует, потом сажает второй раз, и вот накануне казни этого Кикина Петр приходит к нему в тюрьму и спрашивает: «Зачем ты пошел против меня? Чего тебе не хватало? Высокая должность, большое жалование, почет, ордена, имения. Почему?» Петру хочется узнать причину этой вражды. И Кикин ему отвечает: «Дело в том, что ум простор любит, а около тебя ему было тесно». Вот причина, по которой Кикин выступил против Петра.

Не надо думать, что Пушкин здесь становится на сторону Кикина против государя. Нет. Здесь гораздо интереснее противостояние двух крупных исторических фигур, у каждой из которых своя правда. И вот правда Кикина состоит в том, что ему нужна та самая свобода, которой на Руси не было, нет и еще не скоро будет, если будет вообще. Вот это обстоятельство наполняет, казалось бы, простое неприятие Онегина его окружением опять-таки историческим глубоким смыслом. И вот здесь действительно возникает русская история в самом концентрированном виде, разыгранная на, казалось бы, внеисторических персонах.

Библейские мотивы

Очень часто «Онегин» построен на библейских мотивах. Ну, вот со времен школьной программы, которую мы проходили по литературе, я знаю, что в «Онегине» очень часто предъявляются прекрасные пейзажные куски, и это трудно отрицать. Например, он описывает Михайловское. Я помню, как мы заучивали наизусть в школе: «Но там и я свой след оставил, // Там, ветру в дар, на темну ель // Повесил звонкую свирель». И вот было представление о лесных массивах Михайловского, о ветре, о реке Сороти, которая упоминается в этой же строфе. А между тем смысл-то совсем не в этом!

Смысл в том, что в одном из псалмов есть эпизод о вавилонском пленении избранного народа. И там поэты народа сидят при реках вавилонских и не могут петь, потому что это неволя, а поэты не могут петь в неволе. И это так называемый «плач на реках вавилонских», упоминаемый в одном из писем Пушкина из Кишинева. Таким образом, Михайловское и история о том, что мы вешаем свою свирель – но не арфу древнюю, а свою русскую свирель на русскую же ель – это просто образ неволи, ссылки. А нам, детям, рассказывают о пейзажной лирике. Вот вам дистанция между значением «Евгением Онегиным» и его восприятием даже в учебной программе. Это обстоятельство преследует каждого, кто более или менее внимательно читает «Онегина» и ищет некие связи текста с мировой культурой.

«Бранил Гомера, Феокрита»

Очень интересно следить за рассказом Пушкина о своем герое. Вот Онегин первой главы. Он, так сказать, полузнайка, он хранит «молчанье в важном споре», пока не выяснена фактическая сторона дела, и только тогда вмешивается в спор. Все понятно. И, казалось бы, так же легко проходят строки о его суждении о древности. Все хорошо помнят, это учили наизусть: «Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокой эконом, // То есть умел судить о том, // Как государство богатеет…» и т.д. Но вот «бранил Гомера, Феокрита». Отчего вдруг такая нелюбовь Пушкина к Гомеру и сладостному пасторальному Феокриту? Древние поэты, к которым, казалось бы, у Онегина не могло быть никаких претензий. Их и нет, потому что вся строфа не об этом.

История этой строфы возвращает нас от онегинских времен к 1809 году, когда с подачи реформатора Сперанского Александр I подписывал так называемый «Указ об экзаменах». Только что были созданы русские университеты, и по этому указу человек, который претендовал на высокую должность 6-го класса и выше, коллежский асессор , должен был либо положить на стол диплом об окончании университета, русского или зарубежного, или же сдать экзамен за курс университета.

В этом указе было очень большое ущемление чиновничества: выше 6-го класса без университетского диплома ни шагу. И антагонистом Сперанского был Карамзин, который полагал, что это невозможное требование, потому что надо знать свое дело, свои налоги или свои специальные знания в той или иной области, в войне, во флоте и т.д., а общее образование не нужно. Вот две позиции.

Пушкин очень хорошо знал всю эту историю с экзаменами, потому что и сам служил после лицея, и он даже в «Путешествии в Арзрум» выявляет тонкости обращения чиновничества с этим указом, потому что на Кавказе, где не было университетов, этот указ не действовал, и ездили за карьерой на Кавказ, о чем он и пишет. Но что любопытно: Карамзин полагал, что достаточно знать узкое дело вне университетских дипломов. И в одном из его пассажей, направленных против Сперанского, в «Записке о древней и новой России», он прямо пишет – что же теперь получается, какой-нибудь надзиратель в сумасшедшем доме, имеющий классный чин, должен знать пифагорову фигуру или свойства кислорода? А какой-нибудь маленький губернский чиновник теперь должен учить Гомера и Феокрита?

Т.е. оказывается, Пушкин демонстрирует не просто знание этого указа Александра I, но еще и две позиции выявляются по поводу того, что должен знать чиновник, т.е. как разделять русское просвещение среди чиновников и дворянских недорослей. И, кстати, Пушкин даже демонстрирует знание того, как чиновники обходили этот указ Александра. Вот на Кавказе университета не было, если ты выслужил на Кавказе несколько лет, то ты можешь получить чин 6-го класса без экзамена и возвратиться в Россию – это Пушкин знает. И вот все это стоит за этими строчками: «бранил Гомера, Феокрита…». Нам-то кажется, что это просто момент онегинского невежества, а это остроактуальная ситуация.

«Евгений Онегин» как телесериал

Онегинская традиция живет сегодня в самых разнообразных, иногда совершенно неожиданных формах. В истории романа в стихах исследователи отмечают некую прерывность, некую дискретность выхода отдельных глав к читателю. Ну вот первая глава была опубликована отдельной брошюрой в 1825 году, мгновенно разошлась, стала предметом обсуждений. А следующая глава вышла на год позже, еще следующая на полтора года и т.д. и т.д. То есть все те традиционные восемь глав, которые мы знаем, выходили на протяжении второй половины двадцатых годов, начала тридцатых, когда и было прервано все это.

И здесь возник очень интересны эффект. По выходе очередной главы остро заинтересованные читатели обсуждали каждую вышедшую песнь, как отдельное произведение. И у них была полная возможность обращаться к автору, беседовать с ним об этом, советовать. Ну вот, например, известно, что в одной из дворянских усадеб к Пушкину подошла взрослая барышня и сказала: «Александр Сергеевич, для чего Вы убили Ленского? Моя сестра сегодня всю ночь проплакала. Ну нельзя так!»

«А что бы Вы сделали?» – спросил Пушкин. «Неет, я бы, конечно, поступила иначе. Я бы не стала убивать Ленского. Я бы, например, ранила Онегина, а Татьяна бы за ним ухаживала. Они полюбили бы друг друга, и кончилось бы свадьбой.» То есть персонажи романа как бы жили рядом с читателями и вместе с ними. Кстати сказать, Пушкин ведь последовал совету барышни, но только уже не в «Евгении Онегине», а в «Капитанской дочке», где на дуэли Гринев ранен, и Маша за ним ухаживает, и кончается все свадьбой. Нельзя гарантировать, что это исполнение совета барышни, но может быть какой-то составляющей этой истории и был <тот> разговор Пушкина.

Сегодня то, о чем идет речь, выражено в нашей культуре совершенно иначе. Речь идет о больших телевизионных сериалах вроде «Санта Барбары», где тоже одно действие от другого отделено неким временем, и за это время зритель что-то забывает, что-то ему врезается в память накрепко, идут обсуждения и, самое интересное, идут прогнозы как будет развиваться действие. Это очень хорошо известно не только киноведам, но и всей публике. Только вот никто не связывает это с традицией романа в стихах, с традицией Пушкина, который это все и начал в нашей литературе.

Дело ведь идет о том, чтобы отделить один эпизод от другого каким-то реальным временем, в которое и виденное преображается и то, что еще предстоит увидеть, прогнозируется. То есть между высокими искусством пушкинского романа в стихах и, так сказать, низким искусством телевизионного сериала возникает очень инетерсная перекличка, очень славные сходства, которые нуждаются, во-первых, в понимании, а, во-вторых, и в дальнейшем осмыслении.

Коллежский асессор – должность 8-го класса. (Прим. ред.)

Литература

  1. Альми И.Л. Статьи о поэзии и прозе. Кн. 1. Владимир, 1998, с.48 – 86. – Из содерж.: Сентенция как речевой жанр в структуре романа «Евгений Онегин». Татьяна в кабинете Онегина. Приём перенесения вставок в романтических поэмах и в романе «Евгений Онегин».
  2. Баевский В.С. Тематическая композиция «Евгения Онегина» (природа и функции тематических повторов) // Пушкин. Исследования и материалы. Т., Х111. Л., «Наука», 1989 с. 33 – 44.
  3. Бонди С. Новые страницы Пушкина. Стихи, проза, письма. М., Книга, 2012. 209 с.
  4. Васильев Н. Л. Из наблюдений над рифмами в романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин» // Болдинские чтения, Большое Болдино, 2012, с. 107 – 120.
  5. Глушкова Т. Искушение счастьем. Национально-духовный идеал в «Евгении Онегине». //. Московский пушкинист. Ежегодный сборник. Сост. В.С. Непомнящий. М., Наследие, 2000, с. 303 – 251.
  6. Кошелев В.А. «Онегина воздушная громада». Монография. Изд. 2-ое. Большое Болдино – Арзамас, АГПИ, 2009. 382 с.
  7. Листов В.С. Интерференция голоса автора и голоса героя в «Евгении Онегине» и «Капитанской дочке» // Болдинские чтения, Большое Болдино, 2014, с. 113 – 130.
  8. Листов В.С. К истолкованию содержания пушкинского четверостишия «Он видит башню Годунова» в черновой строфе «Отрывков из путешествия Онегина» // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2013, № 1, часть 2. С. 151 – 156.
  9. Лотман Ю.М. Пушкин. Биография писателя. Статьи и заметки 1960 – 1990. «Евгений Онегин». Комментарий. СПб, Искусство, 1995. 847 с.
  10. Маркович В.М. О значении «одесских строф» в «Евгении Онегине». // Пушкин и другие. Сб. статей к 60-летию проф. С.А. Фомичева. Новгород, НовГУ им. Ярослава Мудрого, с. 80 – 92.
  11. Михайлова Н.М. «Собранье пёстрых глав». М., Имидж, 1994. 191 с.
  12. Набоков В.В. Комментарий к роману А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Перевод с английского. СПб, «Искусство», «Набоковский фонд», 1998. 928 с.
  13. Онегинская энциклопедия. В 2 тт. Т.1 (А-К). Т. 2 (Л-Я, А-Z); Под общ. редакцией Н.И. Михайловой. М., Русский путь, 1999, 2004. Т. 1 – 576 с.; Т. 2 – 339 с.
  14. Попович Т. Внутренняя и внешняя хронология текста «Евгения Онегина» А.С. Пушкина. // Болдинские чтения, Большое Болдино, 2013, с. 149 – 160.
  15. Ростова Н.В. Дискретность первой публикации «Евгения Онегина» и некоторые особенности современного телевидения. // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2013, № 1. с. 136 – 142.
  16. Сидяков Л.С. «Евгений Онегин», «Цыганы» и «Граф Нулин» (К эволюции пушкинского стихотворного повествования. //Пушкин. Исследования и материалы. Т. VIII. Л. , Наука, 1978, с. 5-21.
  17. Тойбин И.М. «Евгений Онегин»: поэзия и история. // Пушкин. Исследования и материалы. Т. 1Х. Л., Наука, 1979. с. 83-99.
  18. Тархов А.Е. Комментарий.// Пушкин А.С. «Евгений Онегин». Роман в стихах. М., 1970, с. 200 – 239.
  19. Томашевский Б.В. Десятая глава «Евгения Онегина». // Литературное наследство, М, Журнально-газетное объединение, 1934, с 397 -420. Репринт: М., ИМЛИ, - Наследие -1977. 760 с.
  20. Чудаков А. К проблеме тотального комментария «Евгения Онегина» // Пушкинский сборник. М., Три квадрата, 2005, с. 210 – 237.
  21. Эткинд Е.Г. Рецепция Пушкина … Слева направо. «Евгений Онегин»: История его интерпретаций в советскую эпоху. Социологизм. Божественный глагол. Историко-социологический метол. Онегин и декабристы. Антиреволюционность Онегина.. «Евгений Онегин» как христианский текст. Внутри авторской души…/ / Эткинд Е.Г. Божественный глагол. Пушкин, прочитанный в России во Франции. М. Языки русской культуры, 1999, с. 455 – 469.

Роман «Евгений Онегин» был написан Александром Сергеевичем Пушкиным в 1823 – 1831 годах. Произведение является одним из наиболее значимых творений русской литературы – по словам Белинского это «энциклопедия русской жизни» начала ХІХ века.

Роман в стихах Пушкина «Евгений Онегин» относится к литературному направлению реализм, хотя в первых главах еще заметно влияние на автора традиций романтизма. В произведении есть две сюжетных линий: центральная – трагичная история любви Евгения Онегина и Татьяны Лариной, а также второстепенная – дружба Онегина и Ленского.

Главные герои

Евгений Онегин – видный юноша восемнадцати лет, выходец из дворянской семьи, получивший французское» домашнее воспитание, светский франт, знающий толк в моде, очень красноречивый и умеющий подать себя в обществе, «философ».

Татьяна Ларина – старшая дочь Лариных, тихая, спокойная, серьезная девушка семнадцати лет, любившая читать книги и много времени проводить в одиночестве.

Владимир Ленский – молодой помещик, которому было «без малого осьмнадцать лет», поэт, мечтательная личность. В начале романа Владимир возвращается в родную деревню из Германии, где учился.

Ольга Ларина – младшая дочь Лариных, возлюбленная и невеста Владимира Ленского, всегда веселая и милая, она являлась полной противоположностью своей старшей сестры.

Другие персонажи

Княжна Полина (Прасковья) Ларина – мать Ольги и Татьяны Лариных.

Филипьевна – няня Татьяны.

Княжна Алина – тетка Татьяны и Ольги, сестра Прасковьи.

Зарецкий – сосед Онегина и Ларина, секундант Владимира на дуэли с Евгением, бывший картежник, ставший «мирным» помещиком.

Князь N. – муж Татьяны, «важный генерал», друг молодости Онегина.

Роман в стихах «Евгений Онегин» начинается с краткого авторского обращения к читателю, в котором Пушкин дает характеристику своего произведения:

«Прими собранье пестрых глав,
Полусмешных, полупечальных,
Простонародных, идеальных,
Небрежный плод моих забав» .

Глава первая

В первой главе автор знакомит читателя с героем романа – Евгением Онегиным, наследником богатой семьи, который спешит к своему умирающему дяде. Юноша «родился на берегах Невы» , его отец жил долгами, часто устраивал балы, из-за чего в итоге полностью лишился состояния.

Когда Онегин достаточно повзрослел, чтобы выйти в свет, высшее общество хорошо приняло юношу, так как он прекрасно владел французским языком, легко танцевал мазурку и умел непринужденно рассуждать на любые темы. Однако не науки и не блеск в обществе более всего интересовали Евгения – «истинным гением» он был в «науке страсти нежной» – Онегин мог вскружить голову любой даме, оставаясь при этом в дружественных отношениях с ее мужем и поклонниками.

Евгений жил праздной жизнью, гуляя днем по бульвару, а вечером посещая роскошные салоны, куда его приглашали известные люди Петербурга. Автор подчеркивает, что Онегин, «боясь ревнивых осуждений» , очень следил за своей внешностью, поэтому мог по три часа находиться перед зеркалом, доводя свой образ до совершенства. С балов Евгений возвращался уже утром, когда остальные жители Петербурга спешат на службу. К полудню юноша просыпался и снова

«До утра жизнь его готова,
Однообразна и пестра» .

Однако счастлив ли Онегин?

«Нет: рано чувства в нем остыли;
Ему наскучил света шум» .

Постепенно героем овладела «русская хандра» и он, словно Чайд-Гарольд появлялся угрюмый и томный в свете – «ничто не трогало его, не замечал он ничего» .

Евгений замыкается от общества, запирается дома и пытается писать сам, но у юноши ничего не получается, так как «труд упорный ему был тошен» . После этого герой начинает много читать, но понимает, что и литература не спасет его: «как женщин, он оставил книги» . Евгений из общительного, светского человека становится замкнутым юношей, склонным к «язвительному спору» и «шутке с желчью пополам» .

Онегин с рассказчиком (по словам автора, именно в это время они познакомились с главным героем) собирались уехать из Петербурга за границу, но их планы изменила смерть отца Евгения. Юноше пришлось отдать все наследство на уплату отцовских долгов, поэтому герой остался в Петербурге. Вскоре Онегину пришло известие, что его дядя при смерти и хочет попрощаться с племянником. Когда герой приехал, дядя уже умер. Как оказалось, покойный завещал Евгению огромное имение: земли, леса, заводы.

Глава вторая

Евгений жил в живописной деревне, его дом находился у реки, окруженный садом. Желая как-то себя развлечь, Онегин решил ввести в своих владениях новые порядки: заменил барщину «оброком легким» . Из-за этого соседи начали относиться к герою с опаской, считая, «что он опаснейший чудак» . При этом и сам Евгений сторонился соседей, всячески избегая знакомства с ними.

В это же время в одну из ближайших деревень из Германии вернулся молодой помещик Владимир Ленский. Владимир был натурой романтичной,

«С душою прямо геттингенской,
Красавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт» .

Ленский писал свои стихи о любви, был мечтателем и надеялся раскрыть загадку цели жизни. В деревне Ленского, «по обычаю» , приняли за выгодного жениха.

Однако среди сельских жителей особое внимание Ленского привлекла фигура Онегина и Владимир с Евгением постепенно сдружились:

«Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень» .

Владимир читал Евгению свои произведения, рассуждал о философских вещах. Онегин с улыбкой слушал пылкие речи Ленского, но воздерживался от того, чтобы облагоразумить друга, понимая, что это за него сделает сама жизнь. Постепенно Евгений замечает, что Владимир влюблен. Возлюбленной Ленского оказалась Ольга Ларина, с которой юноша был знаком еще в детстве, и родители пророчили им свадьбу в будущем.

«Всегда скромна, всегда послушна,
Всегда как утро весела,
Как жизнь поэта простодушна,
Как поцелуй любви мила» .

Полной противоположностью Ольге была ее старшая сестра – Татьяна:

«Дика, печальна, молчалива,
Как лань лесная боязлива» .

Девушка не находила веселыми привычные девичьи забавы, любила читать романы Ричардсона и Руссо,

«И часто целый день одна
Сидела молча у окна» .

Мать Татьяны и Ольги княжна Полина в молодости была влюблена в другого – в сержанта гвардии, франта и игрока, однако без спроса родители ее выдали замуж за Ларина. Женщина сначала грустила, а после занялась хозяйством, «привыкла и довольна стала» , и постепенно в их семье воцарилось спокойствие. Прожив спокойную жизнь, Ларин постарел и умер.

Глава третья

Ленский начинает все вечера проводить у Лариных. Евгений удивляется, что нашел друг в обществе «простой, русской семьи» , где все разговоры сводятся к обсуждению хозяйства. Ленский объясняет, что ему более приятно домашнее общество, чем светский круг. Онегин спрашивает, может ли он увидеть возлюбленную Ленского и друг зовет его поехать к Лариным.

Возвращаясь от Лариных, Онегин говорит Владимиру, что ему было приятно познакомиться с ними, но его внимание больше привлекла не Ольга, у которой «в чертах жизни нет» , а ее сестра Татьяна «которая грустна и молчалива, как Светлана» . Появление Онегина у Лариных стало причиной сплетен, что, возможно, Татьяна и Евгений уже помолвлены. Татьяна понимает, что влюбилась в Онегина. Девушка начинает видеть в героях романов Евгения, мечтать о юноше, гуляя в «тишине лесов» с книгами о любви.

Как-то бессонной ночью Татьяна, сидя в саду, просит няню рассказать о ее молодости, о том, была ли женщина влюблена. Няня рассказывает, что ее выдали замуж по договоренности в 13 лет за парня моложе ее, поэтому старушка не знает, что такое любовь. Всматриваясь в луну, Татьяна решает написать Онегину письмо с признанием в любви на французском языке, так как в то время было принято писать письма исключительно на французском.

В послании девушка пишет о том, что молчала бы о своих чувствах, если бы была уверена, что сможет хоть иногда видеться с Евгением. Татьяна рассуждает, что если бы Онегин не поселился в их деревне, возможно ее судьба сложилась бы по-другому. Но тут же отрицает эту возможность:

«То воля неба: я твоя;
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой» .

Татьяна пишет, что именно Онегин являлся ей во снах и именно о нем она мечтала. В конце письма девушка «вручает» Онегину свою судьбу:

«Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи,
Иль сон тяжелый перерви,
Увы, заслуженным укором!»

Утром Татьяна просит Филипьевну передать Евгению письмо. Два дня от Онегина не было ответа. Ленский уверяет, что Евгений обещал посетить Лариных. Наконец Онегин приезжает. Татьяна, в испуге, убегает в сад. Немного успокоившись, выходит в аллею видит прямо перед собой стоящего «подобно грозной тени» Евгения.

Глава четвертая

Евгений, который еще в годы молодости был разочарован отношениями с женщинами, был тронут письмом Татьяны, и именно поэтому не хотел обмануть доверчивую, невинную девушку.

Встретившись в саду с Татьяной, Евгений заговорил первым. Юноша сказал, что его очень тронула ее искренность, поэтому он хочет «отплатить» девушке своей «исповедью» . Онегин говорит Татьяне, что если бы ему «приятный жребий повелел» стать отцом и супругом, то он бы не искал другой невесты, избрав Татьяну в «подруги дней печальных» . Однако Евгений «не создан для блаженства» . Онегин говорит, что любит Татьяну как брат и в конце его «исповедь» переходит в проповедь девушке:

«Учитесь властвовать собою;
Не всякий вас, как я, поймет;
К беде неопытность ведет» .

Рассуждая о поступке Онегина, рассказчик пишет, что Евгений поступил с девушкой очень благородно.

После свидания в саду Татьяна стала еще печальней, переживая из-за несчастной любви. Среди соседей проходят разговоры, что девушке уже пора замуж. В это время отношения Ленского и Ольги развиваются, молодые люди все больше времени проводят вместе.

Онегин же жил отшельником, гуляя и читая. В один из зимних вечеров к нему приезжает Ленский. Евгений расспрашивает друга о Татьяне и Ольге. Владимир рассказывает, что через две недели назначена их свадьба с Ольгой, чему Ленский очень рад. Кроме того, Владимир вспоминает, что Ларины пригласили Онегина в гости на именины Татьяны.

Глава пятая

Татьяна очень любила русскую зиму, в том числе крещенские вечера, когда девушки гадали. Она верила во сны, приметы и гаданья. В один из крещенских вечеров, Татьяна легла спать, положив под подушку девичье зеркальце.

Девушке снилось, что идет она по снегу во мгле, а перед ней шумит река, через которую переброшен «дрожащий, гибельный мосток» . Татьяна не знает, как его перейти, но тут с обратной стороны ручья появляется медведь и помогает ей перейти. Девушка пытается убежать от медведя, но «косматый лакей» следовал за ней. Татьяна, не в силах больше бежать, падает в снег. Медведь подхватывает ее и вносит в появившийся между деревьев «убогий» шалаш, сказав девушке, что здесь его кум. Опомнившись, Татьяна увидела, что находится в сенях, а за дверью слышится «крик и звон стакана, как на больших похоронах» . Девушка заглянула в щелку: там за столом сидели чудовища, среди которых она увидела Онегина – хозяина застолья. От любопытства девушка приотворяет дверь, все чудовища начинают тянуться к ней, но Евгений их отгоняет. Чудища исчезают, Онегин и Татьяна садятся на скамейку, юноша кладет голову девушке на плечо. Тут появляются Ольга и Ленский, Евгений начинает ругать незваных гостей, вдруг выхватывает длинный нож и убивает Владимира. В ужасе Татьяна просыпается и пытается растолковать сон по книге Мартына Задеки (гадателя, толкователя снов).

Именины Татьяны, в доме полно гостей, все хохочут, теснятся, здороваются. Приезжают Ленский с Онегиным. Евгения сажают напротив Татьяны. Девушка смущена, боится поднять глаза на Онегина, она уже готова расплакаться. Евгений, заметив волнение Татьяны, рассердился и решил отомстить Ленскому, который привел его на застолье. Когда начались танцы, Онегин приглашает исключительно Ольгу, не покидая девушку даже в перерывах между танцами. Ленский, видя это, «вспыхивает в негодовании ревнивом» . Даже когда Владимир хочет пригласить невесту на танец, оказывается, что она уже обещала Онегину.

«Не в силах Ленской снесть удара» – Владимир покидает праздник, думая о том, что решить сложившуюся ситуацию сможет только дуэль.

Глава шестая

Заметив, что Владимир уехал, Онегин потерял всякий интерес к Ольге и по окончанию вечера вернулся домой. Утром к Онегину приезжает Зарецкий и передает ему записку от Ленского с вызовом на дуэль. Евгений соглашается на дуэль, но, оставшись один, винит себя, что зря пошутил над любовью друга. По условиям дуэли герои должны были встретиться у мельницы до рассвета.

Перед дуэлью Ленский заехал к Ольге, думая ее смутить, но девушка радостно его встретила, чем развеяла ревность и досаду любимого. Весь вечер Ленский был рассеянным. Приехав от Ольги домой, Владимир осмотрел пистолеты и, думая об Ольге, пишет стихи, в которых просит девушку в случае его гибели прийти к нему на могилу.

Утром Евгений проспал, поэтому опоздал на дуэль. Секундантом Владимира был Зарецкий, секундантом Онегина monsieur Guillot. По команде Зарецкого юноши сошлись, и дуэль началась. Евгений первым поднимает свой пистолет – когда Ленский только начал целиться, Онегин уже стреляет и убивает Владимира. Ленский моментально умирает. Евгений в ужасе смотрит на тело друга.

Глава седьмая

Ольга не долго плакала по Ленскому, вскоре влюбилась в улана и вышла за него замуж. После свадьбы девушка вместе с мужем уехала в полк.

Татьяна же все никак не могла забыть Онегина. Однажды, гуляя ночью по полю, девушка случайно вышла к дому Евгения. Девушку дружелюбно встречает дворовая семья и Татьяну впускают в дом Онегина. Девушка, осматривая комнаты, «долго в келье модной как очарована стоит» . Татьяна начинает постоянно бывать в доме Евгения. Девушка читает книги возлюбленного, пытается по заметкам на полях понять, что за человек Онегин.

В это время у Лариных начинаются беседы о том, что Татьяну давно пора выдать замуж. Княжна Полина беспокоится, что дочь всем отказывает. Лариной советуют отвезти девушку на «ярмарку невест» в Москву.

Зимой Ларины, собрав все нужное, уезжают в Москву. Они остановились у старой тетки – княжны Алины. Ларины начинают разъезжать по многочисленным знакомым и родственникам, однако девушке везде скучно и неинтересно. Наконец Татьяну привозят на «Собранье» , где собралось много невест, франтов, гусаров. Пока все веселятся и танцуют, девушка, «не замечаема никем» стоит у колонны, вспоминая жизнь в деревне. Тут одна из тетушек обратила внимание Тани на «толстого генерала» .

Глава восьмая

Рассказчик вновь встречается с уже 26-летним Онегиным на одном из светских раутов. Евгений

«Томясь в бездействии досуга
Без службы, без жены, без дел,
Ничем заняться не умел» .

Перед этим Онегин долгое время путешествовал, но и это ему надоело, и вот, «он возвратился и попал, как Чацкий, с корабля на бал» .

На вечере появляется дама с генералом, которая привлекает всеобщее внимание публики. Эта женщина выглядела «тихо» и «просто» . В светской даме Евгений узнает Татьяну. Спрашивая у знакомого князя, кто эта женщина, Онегин узнает, что она жена этого князя и действительно Татьяна Ларина. Когда князь подводит Онегина к женщине, Татьяна совершенно не выдает своего волнения, тогда как Евгений потерял дар речи. Онегин не может поверить, что это та самая девочка, которая когда-то писала ему письмо.

С утра Евгению приносят приглашение от князя N. – супруга Татьяны. Онегин, встревоженный воспоминаниями, с нетерпением едет в гости, однако «величавая» , «небрежная Законодательница зал» словно не замечает его. Не выдержав, Евгений пишет женщине письмо, в котором признается ей в любви, завершая послание строками:

«Всё решено: я в вашей воле,
И предаюсь моей судьбе» .

Однако ответа не приходит. Мужчина отправляет второе, третье письмо. Онегина снова «поймала» «жестокая хандра» , он вновь заперся в кабинете и начал много читать, постоянно думая и мечтая о «тайных преданьях, сердечной, темной старины» .

В один из весенних дней Онегин без приглашения отправляется к Татьяне. Евгений застает женщину горько плачущую над его письмом. Мужчина падает к ее ногам. Татьяна просит его встать и напоминает Евгению как в саду, в алее она смиренно выслушала его урок, теперь же ее очередь. Она говорит Онегину, что тогда она была в него влюблена, но нашла в его сердце лишь суровость, хотя и не винит его, считая поступок мужчины благородным. Женщина понимает, что сейчас она во многом интересна Евгению именно потому, что она стала видной светской дамой. На прощание Татьяна говорит:

«Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна»

И уходит. Евгений «как будто громом поражен» словами Татьяны.

«Но шпор внезапный звон раздался,
И муж Татьянин показался,
И здесь героя моего,
В минуту, злую для него,
Читатель, мы теперь оставим,
Надолго… навсегда…» .

Выводы

Роман в стихах «Евгений Онегин» поражает своей глубиной мысли, объемностью описанных событий, явлений и характеров. Изображая в произведении нравы и быт холодного, «европейского» Петербурга, патриархальной Москвы и деревни – центра народной культуры, автор показывает читателю русскую жизнь в целом. Краткий пересказ «Евгения Онегина» позволяет ознакомиться только с центральными эпизодами романа в стихах, поэтому для лучшего понимания произведения рекомендуем ознакомиться с полным вариантом шедевра русской литературы.

Тест по роману

После изучения краткого содержания обязательно попробуйте пройти тест:

Рейтинг пересказа

Средняя оценка: 4.7 . Всего получено оценок: 16742.

И жить торопится, и чувствовать спешит.

Князь Вяземский Эпиграф взят из стихотворения П. А. Вяземского «Первый снег».


«Мой дядя самых честных правил,

Когда не в шутку занемог,

Он уважать себя заставил

И лучше выдумать не мог.

Его пример другим наука;

Но, боже мой, какая скука

С больным сидеть и день и ночь,

Не отходя ни шагу прочь!

Какое низкое коварство

Полуживого забавлять,

Ему подушки поправлять,

Печально подносить лекарство,

Вздыхать и думать про себя:

Когда же черт возьмет тебя!»

Так думал молодой повеса,

Летя в пыли на почтовых,

Всевышней волею Зевеса

Наследник всех своих родных. -

Друзья Людмилы и Руслана!

С героем моего романа

Без предисловий, сей же час

Позвольте познакомить вас:

Онегин, добрый мой приятель,

Родился на брегах Невы,

Где, может быть, родились вы

Или блистали, мой читатель;

Там некогда гулял и я:

Но вреден север для меня Писано в Бесарабии. .

Служив отлично-благородно,

Долгами жил его отец,

Давал три бала ежегодно

И промотался наконец.

Судьба Евгения хранила:

Сперва Madame за ним ходила,

Потом Monsieur ее сменил;

Ребенок был резов, но мил.

Monsieur l’Abbe€, француз убогой,

Чтоб не измучилось дитя,

Учил его всему шутя,

Не докучал моралью строгой,

Слегка за шалости бранил

И в Летний сад гулять водил.

Когда же юности мятежной

Пришла Евгению пора,

Пора надежд и грусти нежной,

Monsieur прогнали со двора.

Вот мой Онегин на свободе;

Острижен по последней моде;

Как dandy Dandy, франт. лондонский одет -

И наконец увидел свет.

Он по-французски совершенно

Мог изъясняться и писал;

Легко мазурку танцевал

И кланялся непринужденно;

Чего ж вам больше? Свет решил,

Что он умен и очень мил.

Мы все учились понемногу

Чему-нибудь и как-нибудь,

Так воспитаньем, слава богу,

У нас немудрено блеснуть.

Онегин был, по мненью многих

(Судей решительных и строгих),

Ученый малый, но педант Педант – здесь: «человек, выставляющий напоказ свои знания, свою ученость, с апломбом, судящий обо всем». (Словарь языка А. С. Пушкина.) .

Имел он счастливый талант

Без принужденья в разговоре

Коснуться до всего слегка,

С ученым видом знатока

Хранить молчанье в важном споре

И возбуждать улыбку дам

Огнем нежданных эпиграмм.

Латынь из моды вышла ныне:

Так, если правду вам сказать,

Он знал довольно по-латыни,

Чтоб эпиграфы разбирать,

Потолковать об Ювенале,

В конце письма поставить vale Vale – будь здоров ( лат. ). ,

Да помнил, хоть не без греха,

Из Энеиды два стиха.

Он рыться не имел охоты

В хронологической пыли

Бытописания земли;

Но дней минувших анекдоты,

От Ромула до наших дней,

Хранил он в памяти своей.

Высокой страсти не имея

Для звуков жизни не щадить,

Не мог он ямба от хорея,

Как мы ни бились, отличить.

Бранил Гомера, Феокрита;

Зато читал Адама Смита

И был глубокий эконом,

То есть умел судить о том,

Как государство богатеет,

И чем живет, и почему

Не нужно золота ему,

Когда простой продукт имеет.

Отец понять его не мог

И земли отдавал в залог.

Всего, что знал еще Евгений,

Пересказать мне недосуг;

Но в чем он истинный был гений,

Что знал он тверже всех наук,

Что было для него измлада

И труд, и мука, и отрада,

Что занимало целый день

Его тоскующую лень, -

Была наука страсти нежной,

Которую воспел Назон,

За что страдальцем кончил он

Свой век блестящий и мятежный

В Молдавии, в глуши степей,

Вдали Италии своей.

……………………………………

……………………………………

……………………………………

Как рано мог он лицемерить,

Таить надежду, ревновать,

Разуверять, заставить верить,

Казаться мрачным, изнывать,

Являться гордым и послушным,

Внимательным иль равнодушным!

Как томно был он молчалив,

Как пламенно красноречив,

В сердечных письмах как небрежен!

Одним дыша, одно любя,

Как он умел забыть себя!

Как взор его был быстр и нежен,

Стыдлив и дерзок, а порой

Блистал послушною слезой!

Как он умел казаться новым,

Шутя невинность изумлять,

Пугать отчаяньем готовым,

Приятной лестью забавлять,

Ловить минуту умиленья,

Невинных лет предубежденья

Умом и страстью побеждать,

Невольной ласки ожидать,

Молить и требовать признанья,

Подслушать сердца первый звук,

Преследовать любовь и вдруг

Добиться тайного свиданья…

И после ей наедине

Давать уроки в тишине!

Как рано мог уж он тревожить

Сердца кокеток записных!

Когда ж хотелось уничтожить

Ему соперников своих,

Как он язвительно злословил!

Какие сети им готовил!

Но вы, блаженные мужья,

С ним оставались вы друзья:

Его ласкал супруг лукавый,

Фобласа давний ученик,

И недоверчивый старик,

И рогоносец величавый,

Всегда довольный сам собой,

Своим обедом и женой.

……………………………………

……………………………………

……………………………………

Бывало, он еще в постеле:

К нему записочки несут.

Что? Приглашенья? В самом деле,

Три дома на вечер зовут:

Там будет бал, там детский праздник.

Куда ж поскачет мой проказник?

С кого начнет он? Всё равно:

Везде поспеть немудрено.

Покамест в утреннем уборе,

Надев широкий боливар Шляпа а la Bolivar. ,

Онегин едет на бульвар,

И там гуляет на просторе,

Пока недремлющий брегет

Не прозвонит ему обед.

Уж темно: в санки он садится.

«Пади, пади!» – раздался крик;

Морозной пылью серебрится

Его бобровый воротник.

К Talon Известный ресторатор. помчался: он уверен,

Что там уж ждет его Каверин.

Вошел: и пробка в потолок,

Вина кометы брызнул ток;

Пред ним roast-beef Roast-beef (ростбиф) – мясное блюдо английской кухни. окровавленный

И трюфли, роскошь юных лет,

Французской кухни лучший цвет,

И Страсбурга пирог нетленный

Меж сыром лимбургским живым

И ананасом золотым.

Еще бокалов жажда просит

Залить горячий жир котлет,

Но звон брегета им доносит,

Что новый начался балет.

Театра злой законодатель,

Непостоянный обожатель

Очаровательных актрис,

Почетный гражданин кулис,

Онегин полетел к театру,

Где каждый, вольностью дыша,

Готов охлопать entrechat entrechat (антраша) – фигура в балете ( фр.). ,

Обшикать Федру, Клеопатру,

Моину вызвать (для того,

Чтоб только слышали его).

Волшебный край! там в стары годы,

Сатиры смелый властелин,

Блистал Фонвизин, друг свободы,

И переимчивый Княжнин;

Там Озеров невольны дани

Народных слез, рукоплесканий

С младой Семеновой делил;

Там наш Катенин воскресил

Корнеля гений величавый;

Там вывел колкий Шаховской

Своих комедий шумный рой,

Там и Дидло Черта охлажденного чувства, достойная Чальд-Гарольда. Балеты г. Дидло исполнены живости воображения и прелести необыкновенной. Один из наших романтических писателей находил в них гораздо более поэзии, нежели во всей французской литературе. венчался славой,

Там, там под сению кулис

Младые дни мои неслись.

Мои богини! что вы? где вы?

Внемлите мой печальный глас:

Всё те же ль вы? другие ль девы,

Сменив, не заменили вас?

Услышу ль вновь я ваши хоры?

Узрю ли русской Терпсихоры

Душой исполненный полет?

Иль взор унылый не найдет

Знакомых лиц на сцене скучной,

И, устремив на чуждый свет

Разочарованный лорнет,

Веселья зритель равнодушный,

Безмолвно буду я зевать

И о былом воспоминать?

Театр уж полон; ложи блещут;

Партер и кресла, всё кипит;

В райке нетерпеливо плещут,

И, взвившись, занавес шумит.

Блистательна, полувоздушна,

Смычку волшебному послушна,

Толпою нимф окружена,

Стоит Истомина; она,

Одной ногой касаясь пола,

Другою медленно кружит,

И вдруг прыжок, и вдруг летит,

Летит, как пух от уст Эола;

То стан совьет, то разовьет,

И быстрой ножкой ножку бьет.

Всё хлопает. Онегин входит,

Идет меж кресел по ногам,

Двойной лорнет скосясь наводит

На ложи незнакомых дам;

Все ярусы окинул взором,

Всё видел: лицами, убором

Ужасно недоволен он;

С мужчинами со всех сторон

Раскланялся, потом на сцену

В большом рассеянье взглянул,

Отворотился – и зевнул,

И молвил: «Всех пора на смену;

Балеты долго я терпел,

Но и Дидло5) мне надоел».

Еще амуры, черти, змеи

На сцене скачут и шумят;

Еще усталые лакеи

На шубах у подъезда спят;

Еще не перестали топать,

Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать;

Еще снаружи и внутри

Везде блистают фонари;

Еще, прозябнув, бьются кони,

Наскуча упряжью своей,

И кучера, вокруг огней,

Бранят господ и бьют в ладони:

А уж Онегин вышел вон;

Домой одеться едет он.

Изображу ль в картине верной

Уединенный кабинет,

Где мод воспитанник примерный

Одет, раздет и вновь одет?

Всё, чем для прихоти обильной

Торгует Лондон щепетильный

И по Балтическим волнам

За лес и сало возит нам,

Всё, что в Париже вкус голодный,

Полезный промысел избрав,

Изобретает для забав,

Для роскоши, для неги модной, -

Всё украшало кабинет

Философа в осьмнадцать лет.

Янтарь на трубках Цареграда,

Фарфор и бронза на столе,

И, чувств изнеженных отрада,

Духи в граненом хрустале;

Гребенки, пилочки стальные,

Прямые ножницы, кривые,

И щетки тридцати родов

И для ногтей, и для зубов.

Руссо (замечу мимоходом)

Не мог понять, как важный Грим

Смел чистить ногти перед ним,

Красноречивым сумасбродом

Tout le monde sut qu’il mettait du blanc; et moi, qui n’en croyais rien, je commenзai de le croire, non seulement par l’embellissement de son teint et pour avoir trouve€ des tasses de blanc sur sa toilette, mais sur ce qu’entrant un matin dans sa chambre, je le trouvai brossant ses ongles avec une petite vergette faite exprиs, ouvrage qu’il continua fiиrement devant moi. Je jugeai qu’un homme qui passe deux heures tous les matins а brosser ses ongles, peut bien passer quelques instants а remplir de blanc les creux de sa peau.

Confessions J. J. Rousseau

Все знали, что он употребляет белила; и я, совершенно этому не веривший, начал догадываться о том не только по улучшению цвета его лица или потому, что находил баночки из-под белил на его туалете, но потому, что, зайдя однажды утром к нему в комнату, я застал его за чисткой ногтей при помощи специальной щеточки; это занятие он гордо продолжал в моем присутствии. Я решил, что человек, который каждое утро проводит два часа за чисткой ногтей, может потратить несколько минут, чтобы замазать белилами недостатки кожи.

(«Исповедь» Ж.-Ж. Руссо) (фр.).

Грим опередил свой век: ныне во всей просвещенной Европе чистят ногти особенной щеточкой.

.

Защитник вольности и прав

В сем случае совсем неправ.

Быть можно дельным человеком

И думать о красе ногтей:

К чему бесплодно спорить с веком?

Обычай деспот меж людей.

Второй Чадаев, мой Евгений,

Боясь ревнивых осуждений,

В своей одежде был педант

И то, что мы назвали франт.

Он три часа по крайней мере

Пред зеркалами проводил

И из уборной выходил

Подобный ветреной Венере,

Когда, надев мужской наряд,

Богиня едет в маскарад.

В последнем вкусе туалетом

Заняв ваш любопытный взгляд,

Я мог бы пред ученым светом

Здесь описать его наряд;

Конечно б, это было смело,

Описывать мое же дело:

Но панталоны, фрак, жилет,

Всех этих слов на русском нет;

А вижу я, винюсь пред вами,

Что уж и так мой бедный слог

Пестреть гораздо б меньше мог

Иноплеменными словами,

Хоть и заглядывал я встарь

В Академический Словарь.

У нас теперь не то в предмете:

Мы лучше поспешим на бал,

Куда стремглав в ямской карете

Уж мой Онегин поскакал.

Перед померкшими домами

Вдоль сонной улицы рядами

Двойные фонари карет

Веселый изливают свет

И радуги на снег наводят;

Усеян плошками кругом,

Блестит великолепный дом;

По цельным окнам тени ходят,

Мелькают профили голов

И дам и модных чудаков.

Вот наш герой подъехал к сеням;

Швейцара мимо он стрелой

Взлетел по мраморным ступеням,

Расправил волоса рукой,

Вошел. Полна народу зала;

Музыка уж греметь устала;

Толпа мазуркой занята;

Кругом и шум и теснота;

Бренчат кавалергарда шпоры;

Летают ножки милых дам;

По их пленительным следам

Летают пламенные взоры,

И ревом скрыпок заглушен

Ревнивый шепот модных жен.

Во дни веселий и желаний

Я был от балов без ума:

Верней нет места для признаний

И для вручения письма.

О вы, почтенные супруги!

Вам предложу свои услуги;

Прошу мою заметить речь:

Я вас хочу предостеречь.

Вы также, маменьки, построже

За дочерьми смотрите вслед:

Держите прямо свой лорнет!

Не то… не то, избави Боже!

Я это потому пишу,

Что уж давно я не грешу.

Увы, на разные забавы

Я много жизни погубил!

Но если б не страдали нравы,

Я балы б до сих пор любил.

Люблю я бешеную младость,

И тесноту, и блеск, и радость,

И дам обдуманный наряд;

Люблю их ножки; только вряд

Найдете вы в России целой

Три пары стройных женских ног.

Ах! долго я забыть не мог

Две ножки… Грустный, охладелый,

Я всё их помню, и во сне

Они тревожат сердце мне.

Когда ж и где, в какой пустыне,

Безумец, их забудешь ты?

Ах, ножки, ножки! где вы ныне?

Где мнете вешние цветы?

Взлелеяны в восточной неге,

На северном, печальном снеге

Вы не оставили следов:

Любили мягких вы ковров

Роскошное прикосновенье.

Давно ль для вас я забывал

И жажду славы и похвал,

И край отцов, и заточенье?

Исчезло счастье юных лет,

Как на лугах ваш легкий след.

Дианы грудь, ланиты Ланиты – щеки (устар.). Флоры

Прелестны, милые друзья!

Однако ножка Терпсихоры

Прелестней чем-то для меня.

Она, пророчествуя взгляду

Неоцененную награду,

Влечет условною красой

Желаний своевольный рой.

Люблю ее, мой друг Эльвина,

Под длинной скатертью столов,

Весной на мураве лугов,

Зимой на чугуне камина,

На зеркальном паркете зал,

У моря на граните скал.

Я помню море пред грозою:

Как я завидовал волнам,

Бегущим бурной чередою

С любовью лечь к ее ногам!

Как я желал тогда с волнами

Коснуться милых ног устами!

Нет, никогда средь пылких дней

Кипящей младости моей

Я не желал с таким мученьем

Лобзать уста младых Армид,

Иль розы пламенных ланит,

Иль перси, полные томленьем;

Нет, никогда порыв страстей

Так не терзал души моей!

Мне памятно другое время!

В заветных иногда мечтах

Держу я счастливое стремя…

И ножку чувствую в руках;

Опять кипит воображенье,

Опять ее прикосновенье

Зажгло в увядшем сердце кровь,

Опять тоска, опять любовь!..

Но полно прославлять надменных

Болтливой лирою своей;

Они не стоят ни страстей,

Ни песен, ими вдохновенных:

Слова и взор волшебниц сих

Обманчивы… как ножки их.

Что ж мой Онегин? Полусонный

В постелю с бала едет он:

А Петербург неугомонный

Уж барабаном пробужден.

Встает купец, идет разносчик,

На биржу тянется извозчик,

С кувшином охтенка спешит,

Под ней снег утренний хрустит.

Проснулся утра шум приятный.

Открыты ставни; трубный дым

Столбом восходит голубым,

И хлебник, немец аккуратный,

В бумажном колпаке, не раз

Уж отворял свой васисдас Васисдас – игра слов: во французском языке – форточка, в немецком – вопрос «вас ист дас?» – «что это?», употреблявшийся у русских для обозначения немцев. Торговля в небольших лавочках велась через окно. То есть хлебник-немец успел продать не одну булку. .

Но, шумом бала утомленный,

И утро в полночь обратя,

Спокойно спит в тени блаженной

Забав и роскоши дитя.

Проснется за€ полдень, и снова

До утра жизнь его готова,

Однообразна и пестра,

И завтра то же, что вчера.

Но был ли счастлив мой Евгений,

Свободный, в цвете лучших лет,

Среди блистательных побед,

Среди вседневных наслаждений?

Вотще ли был он средь пиров

Неосторожен и здоров?

Нет: рано чувства в нем остыли;

Ему наскучил света шум;

Красавицы не долго были

Предмет его привычных дум;

Измены утомить успели;

Друзья и дружба надоели,

Затем, что не всегда же мог

Beef-steaks и страсбургский пирог

Шампанской обливать бутылкой

И сыпать острые слова,

Когда болела голова;

И хоть он был повеса пылкой,

Но разлюбил он наконец

И брань, и саблю, и свинец.

Недуг, которого причину

Давно бы отыскать пора,

Подобный английскому сплину,

Короче: русская хандра

Им овладела понемногу;

Он застрелиться, слава Богу,

Попробовать не захотел,

Но к жизни вовсе охладел.

Как Child-Harold, угрюмый, томный

В гостиных появлялся он;

Ни сплетни света, ни бостон,

Ни милый взгляд, ни вздох нескромный,

Ничто не трогало его,

Не замечал он ничего.

……………………………………

……………………………………

……………………………………

Причудницы большого света!

Всех прежде вас оставил он;

И правда то, что в наши лета

Довольно скучен высший тон;

Хоть, может быть, иная дама

Толкует Сея и Бентама,

Но вообще их разговор

Несносный, хоть невинный вздор;

К тому ж они так непорочны,

Так величавы, так умны,

Так благочестия полны,

Так осмотрительны, так точны,

Так неприступны для мужчин,

Что вид их уж рождает сплин Вся сия ироническая строфа не что иное, как тонкая похвала прекрасным нашим соотечественницам. Так Буало, под видом укоризны, хвалит Лудовика XIV. Наши дамы соединяют просвещение с любезностию и строгую чистоту нравов с этою восточною прелестию, столь пленившей г-жу Сталь (см. Dix anne€es d’exil / «Десять лет изгнания» (фр.) ) . .

И вы, красотки молодые,

Которых позднею порой

Уносят дрожки удалые

По петербургской мостовой,

И вас покинул мой Евгений.

Отступник бурных наслаждений,

Онегин дома заперся,

Зевая, за перо взялся,

Хотел писать – но труд упорный

Ему был тошен; ничего

Не вышло из пера его,

И не попал он в цех задорный

Людей, о коих не сужу,

Затем, что к ним принадлежу.

И снова, преданный безделью,

Томясь душевной пустотой,

Уселся он – с похвальной целью

Себе присвоить ум чужой;

Отрядом книг уставил полку,

Читал, читал, а всё без толку:

Там скука, там обман иль бред;

В том совести, в том смысла нет;

На всех различные вериги;

И устарела старина,

И старым бредит новизна.

Как женщин, он оставил книги,

И полку, с пыльной их семьей,

Задернул траурной тафтой.

Условий света свергнув бремя,

Как он, отстав от суеты,

С ним подружился я в то время.

Мне нравились его черты,

Мечтам невольная преданность,

Неподражательная странность

И резкий, охлажденный ум.

Я был озлоблен, он угрюм;

Страстей игру мы знали оба;

Томила жизнь обоих нас;

В обоих сердца жар угас;

Обоих ожидала злоба

Слепой Фортуны и людей

На самом утре наших дней.

Кто жил и мыслил, тот не может

В душе не презирать людей;

Кто чувствовал, того тревожит

Призрак невозвратимых дней:

Тому уж нет очарований,

Того змия воспоминаний,

Того раскаянье грызет.

Всё это часто придает

Большую прелесть разговору.

Сперва Онегина язык

Меня смущал; но я привык

К его язвительному спору,

И к шутке, с желчью пополам,

И злости мрачных эпиграмм.

Как часто летнею порою,

Когда прозрачно и светло

Ночное небо над Невою Читатели помнят прелестное описание петербургской ночи в идиллии Гнедича:

Вот ночь; но меркнут златистые полосы облак.

Без звезд и без месяца вся озаряется дальность.

На взморье далеком сребристые видны ветрила

Чуть видных судов, как по синему небу плывущих.

Сияньем бессумрачным небо ночное сияет,

И пурпур заката сливается с златом востока:

Как будто денница за вечером следом выводит

Румяное утро. – Была то година златая.

Как летние дни похищают владычество ночи;

Как взор иноземца на северном небе пленяет

Сиянье волшебное тени и сладкого света,

Каким никогда не украшено небо полудня;

Та ясность, подобная прелестям северной девы,

Которой глаза голубые и алые щеки

Едва оттеняются русыми локон волнами.

Тогда над Невой и над пышным Петрополем видят

Без сумрака вечер и быстрые ночи без тени;

Тогда Филомела полночные песни лишь кончит

И песни заводит, приветствуя день восходящий.

Но поздно; повеяла свежесть на невские тундры;

Роса опустилась; ………………………

Вот полночь: шумевшая вечером тысячью весел,

Нева не колыхнет; разъехались гости градские;

Ни гласа на бреге, ни зыби на влаге, все тихо;

Лишь изредка гул от мостов пробежит над водою;

Лишь крик протяженный из дальней промчится

Где в ночь окликается ратная стража со стражей.

Все спит. ………………………

И вод веселое стекло

Не отражает лик Дианы,

Воспомня прежних лет романы,

Воспомня прежнюю любовь,

Чувствительны, беспечны вновь,

Дыханьем ночи благосклонной

Безмолвно упивались мы!

Как в лес зеленый из тюрьмы

Перенесен колодник сонный,

Так уносились мы мечтой

К началу жизни молодой.

С душою, полной сожалений,

И опершися на гранит,

Стоял задумчиво Евгений,

Как описал себя пиит

Въявь богиню благосклонну

Зрит восторженный пиит,

Что проводит ночь бессону,

Опершися на гранит.

(Муравьев. Богине Невы)

.

Всё было тихо; лишь ночные

Перекликались часовые;

Да дрожек отдаленный стук

С Мильонной Мильонная – название улицы в Санкт-Петербурге. раздавался вдруг;

Лишь лодка, веслами махая,

Плыла по дремлющей реке:

И нас пленяли вдалеке

Рожок и песня удалая…

Но слаще, средь ночных забав,

Напев Торкватовых октав! Торкватовые октавы – стихи итальянского поэта эпохи Возрождения Торквато Тассо (1544-1595).

Адриатические волны,

О Брента! нет, увижу вас

И, вдохновенья снова полный,

Услышу ваш волшебный глас!

Он свят для внуков Аполлона;

По гордой лире Альбиона Гордой лирой Альбиона А. С. Пушкин называет творчество английского поэта Байрона.

Он мне знаком, он мне родной.

Ночей Италии златой

Я негой наслажусь на воле

С венецианкою младой,

То говорливой, то немой,

Плывя в таинственной гондоле;

С ней обретут уста мои

У каждого свой ум и толк:

Евгений, тяжбы ненавидя,

Довольный жребием своим,

Наследство предоставил им,

Большой потери в том не видя

Иль предузнав издалека

Кончину дяди старика.

Вдруг получил он в самом деле

От управителя доклад,

Что дядя при смерти в постеле

И с ним проститься был бы рад.

Прочтя печальное посланье,

Евгений тотчас на свиданье

Стремглав по почте поскакал

И уж заранее зевал,

Приготовляясь, денег ради,

На вздохи, скуку и обман

(И тем я начал мой роман);

Но, прилетев в деревню дяди,

Его нашел уж на столе,

Как дань, готовую земле.

Нашел он полон двор услуги;

К покойнику со всех сторон

Съезжались недруги и други,

Охотники до похорон.

Покойника похоронили.

Попы и гости ели, пили

И после важно разошлись,

Как будто делом занялись.

Вот наш Онегин – сельский житель,

Заводов, вод, лесов, земель

Хозяин полный, а досель

Порядка враг и расточитель,

И очень рад, что прежний путь

Переменил на что-нибудь.

Два дня ему казались новы

Уединенные поля,

Прохлада сумрачной дубровы,

Журчанье тихого ручья;

На третий роща, холм и поле

Его не занимали боле;

Потом уж наводили сон;

Потом увидел ясно он,

Что и в деревне скука та же,

Хоть нет ни улиц, ни дворцов,

Ни карт, ни балов, ни стихов.

Хандра ждала его на страже,

И бегала за ним она,

Как тень иль верная жена.

Я был рожден для жизни мирной,

Для деревенской тишины:

Живее творческие сны.

Досугам посвятясь невинным,

Брожу над озером пустынным,

И far niente Far niente – безделие ( ит. ). мой закон.

Я каждым утром пробужден

Для сладкой неги и свободы:

Читаю мало, долго сплю,

Летучей славы не ловлю.

Не так ли я в былые годы

Провел в бездействии, в тени

Мои счастливейшие дни?

Цветы, любовь, деревня, праздность,

Поля! я предан вам душой.

Всегда я рад заметить разность

Между Онегиным и мной,

Чтобы насмешливый читатель

Или какой-нибудь издатель

Замысловатой клеветы,

Сличая здесь мои черты,

Не повторял потом безбожно,

Что намарал я свой портрет,

Как Байрон, гордости поэт,

Как будто нам уж невозможно

Писать поэмы о другом,

Поэзии священный бред,

Петрарке шествуя вослед,

А муки сердца успокоил,

Поймал и славу между тем;

Но я, любя, был глуп и нем.

Прошла любовь, явилась муза,

И прояснился темный ум.

Свободен, вновь ищу союза

Волшебных звуков, чувств и дум;

Пишу, и сердце не тоскует,

Перо, забывшись, не рисует

Близ неоконченных стихов

Ни женских ножек, ни голов;

Погасший пепел уж не вспыхнет,

Я всё грущу; но слез уж нет,

И скоро, скоро бури след

В душе моей совсем утихнет:

Тогда-то я начну писать

Поэму песен в двадцать пять.

Я думал уж о форме плана

И как героя назову;

Покамест моего романа

Я кончил первую главу;

Пересмотрел всё это строго;

Противоречий очень много,

Но их исправить не хочу;

Цензуре долг свой заплачу

И журналистам на съеденье

Плоды трудов моих отдам;

Иди же к невским берегам,

Новорожденное творенье,

И заслужи мне славы дань:

Кривые толки, шум и брань!

Предлагаем Вашему вниманию краткое содержание по главам романа «Евгений Онегин » А.С.Пушкина .

Глава 1.

Евгений Онегин, «молодой повеса» отправляется получать наследство, доставшееся ему от дяди. Далее следует биография Евгения Онегина:

«…Судьба Евгения хранила:
Сперва Madame за ним ходила,
Потом Monsieur ее сменил;
Ребенок был резов, но мил… «

«…Когда же юности мятежной
Пришла Евгению пора,
Пора надежд и грусти нежной,
Monsieur прогнали со двора.
Вот мой Онегин на свободе;
Острижен по последней моде;
Как dandy лондонский одет -
И наконец увидел свет.
Он по-французски совершенно
Мог изъясняться и писал;
Легко мазурку танцевал
И кланялся непринужденно;.. «

«…Имел он счастливый талант
Без принужденья в разговоре
Коснуться до всего слегка,
С ученым видом знатока
Хранить молчанье в важном споре
И возбуждать улыбку дам
Огнем нежданных эпиграмм…»

«…Бранил Гомера, Феокрита;
Зато читал Адама Смита
И был глубокий эконом,..»

Из всех наук Онегин более всего овладел «наукой страсти нежной «:
«…Как рано мог он лицемерить,
Таить надежду, ревновать,
Разуверять, заставить верить,
Казаться мрачным, изнывать,
Являться гордым и послушным,
Внимательным иль равнодушным!
Как томно был он молчалив,
Как пламенно красноречив,
В сердечных письмах как небрежен!
Одним дыша, одно любя,
Как он умел забыть себя!
Как взор его был быстр и нежен,
Стыдлив и дерзок, а порой
Блистал послушною слезой!..»

«... Бывало, он еще в постеле,
К нему записочки несут.
Что? Приглашенья? В самом деле?
Три дома на вечер зовут:
Там будет бал, там детский праздник.
Куда ж поскачет мой проказник?
С кого начнет он? Всё равно:
Везде поспеть немудрено…»

Онегин — «театра злой законодатель, непостоянный обожатель очаровательных актрис, почетный гражданин кулис «. После театра Онегин спешит домой, чтобы переодеться. Пушкин описывает кабинет Онегина и его манеру одеваться:

«…Всё, чем для прихоти обильной
Торгует Лондон щепетильный
И по Балтическим волнам
За лес и сало возит нам,
Всё, что в Париже вкус голодный,
Полезный промысел избрав,
Изобретает для забав,
Для роскоши, для неги модной, -
Всё украшало кабинет
Философа в осьмнадцать лет… «

«…Быть можно дельным человеком
И думать о красе ногтей:
К чему бесплодно спорить с веком?
Обычай деспот меж людей.
Второй Чадаев, мой Евгений,
Боясь ревнивых осуждений,
В своей одежде был педант
И то, что мы назвали франт.
Он три часа по крайней мере
Пред зеркалами проводил…»

Переодевшись, Онегин едет на бал. Следует суждение Пушкина о балах и о женских ножках. Бал заканчивается под утро и Евгений Онегин едет спать. Следует лирическое отступление о жизни делового Петербурга. Тут же Пушкин задается вопросом, был ли его герой счастлив такой жизнью:

«…Нет: рано чувства в нем остыли;
Ему наскучил света шум;
Красавицы не долго были
Предмет его привычных дум;
Измены утомить успели;
Друзья и дружба надоели…»

Онегин хандрит, охладевает к жизни и к женщинам. Он пытается заняться литературным трудом, но чтобы сочинять необходимо упорно трудиться, что Онегина не очень привлекает. Он пишет: «Читал, читал, а все без толку… » В этот период с Онегиным знакомится Пушкин:

«…Мне нравились его черты,
Мечтам невольная преданность,
Неподражательная странность
И резкий, охлажденный ум …»

Вместе они собираются отправиться в путешествие, но у Онегина умирает отец. После его смерти все оставшееся имущество распределяется между кредиторами. Затем Онегин получает известие о том, что его дядя при смерти. Дядя свое имущество завещал Онегину. Евгений едет прощаться с дядей, заранее огорчившись предстоящей скуке. Но приехав, застает его уже покойным.

«…Вот наш Онегин – сельский житель,
Заводов, вод, лесов, земель
Хозяин полный, а досель
Порядка враг и расточитель,
И очень рад, что прежний путь
Переменил на что-нибудь…»

Но вскоре сельская жизнь Онегину становится скучной. Зато Пушкину она по душе.

Глава 2.

Онегин решает провести теперь уже в его деревне провести ряд преобразований:

«…Ярем он барщины старинной
Оброком легким заменил;
И раб судьбу благословил… «

Онегин не очень жалует своих соседей, и потому с ним перестали общаться. Вскоре в свое имение, расположенное по соседству с землями Онегина, приезжает помещик Владимир Ленский.

«…Красавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч… «

Ленский был романтиком:

«…Он верил, что душа родная
Соединиться с ним должна,
Что, безотрадно изнывая,
Его вседневно ждет она;
Он верил, что друзья готовы
За честь его принять оковы
И что не дрогнет их рука
Разбить сосуд клеветника… «

Ленского в округе принимают с удовольствием и воспринимают как жениха. Однако Ленский с удовольствием общается лишь с Евгением Онегиным.

«…Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень
Не столь различны меж собой… «

«...Меж ими всё рождало споры
И к размышлению влекло:
Племен минувших договоры,
Плоды наук, добро и зло,
И предрассудки вековые,
И гроба тайны роковые… «

Онегин и Ленский становятся друзьями «от нечего делать «. Они каждый день видятся. В этих местах жили Ларины. Владимир еще будучи подростком был влюблен в Ольгу Ларину. Так Пушкин описывает Ольгу:

«…Всегда скромна, всегда послушна,
Всегда как утро весела,
Как жизнь поэта простодушна,
Как поцелуй любви мила,
Глаза как небо голубые;
Улыбка, локоны льняные,
Движенья, голос, легкий стан -
Всё в Ольге… но любой роман
Возьмите и найдете, верно,
Ее портрет: он очень мил,
Я прежде сам его любил,
Но надоел он мне безмерно… «

У Ольги есть старшая сестра Татьяна. Татьяну Пушкин описывает так:

«…Дика, печальна, молчалива,
Как лань лесная, боязлива,
Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой.
Она ласкаться не умела
К отцу, ни к матери своей;
Дитя сама, в толпе детей
Играть и прыгать не хотела
И часто целый день одна
Сидела молча у окна… «

Татьяна любила читать романы, которые ей рекомендовала родственница княжна Алина. Далее описывается история княжны Алины. Когда она была девушкой, то влюбилась в военного, но родители выдали ее замуж без ее согласия за другого. Супруг увез Алину в деревню, где вскоре она забыла свою пылкую любовь и увлеченно занялась хозяйством:

«…Привычка свыше нам дана:
Замена счастию она…»

«…Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины;
У них на масленице жирной
Водились русские блины;
Два раза в год они говели;
Любили круглые качели,
Подблюдны песни, хоровод;
В день Троицын, когда народ
Зевая слушает молебен,
Умильно на пучок зари
Они роняли слезки три;
Им квас как воздух был потребен,
И за столом у них гостям
Носили блюда по чинам… «

Владимир Ленский посещает могилу отца Ольги. Пишет «надгробный мадригал». Глава оканчивается философскими размышлениями о смене поколений.

Глава 3.

Ленский начинает бывать у Лариных как можно чаще. В конечном счете он проводит у Лариных все свободное время. Онегин просит Ленского представить его Лариным. Онегина охотно встречают и угощают. На Онегина большое впечатление производит Татьяна. Соседи вокруг начинают распускать слухи о том, что скоро Татьяна и Онегин сыграют свадьбу. Татьяна влюбляется в Евгения:

«…Пора пришла, она влюбилась… «

«…Давно сердечное томленье
Теснило ей младую грудь;
Душа ждала… кого-нибудь,
и дождалась… «

Теперь, перечитывая романы, Татьяна воображает себя одной из героинь. Действуя по стереотипу, собирается писать письмо возлюбленному. Но Онегин давно перестал быть романтиком:

«...Татьяна, милая Татьяна!
С тобой теперь я слезы лью;
Ты в руки модного тирана
Уж отдала судьбу свою… «

Как-то ночью Татьяна и няня разговорились о старине. И тут Татьяна признается, что влюбилась. Но имени возлюбленного она не открыла:

«…Татьяна любит не шутя
И предается безусловно
Любви, как милое дитя.
Не говорит она: отложим -
Любви мы цену тем умножим,
Вернее в сети заведем;
Сперва тщеславие кольнем
Надеждой, там недоуменьем
Измучим сердце, а потом
Ревнивым оживим огнем;
А то, скучая наслажденьем,
Невольник хитрый из оков
Всечасно вырваться готов …»

Татьяна решается написать откровенное письмо Онегину. Пишет по-французски, т.к. «она по-русски плохо знала «.

Письмо Татьяны Онегину (P.S. Обычно этот отрывок задают выучить наизусть)

«…Я к вам пишу – чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Всё думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи.
Но говорят, вы нелюдим;
В глуши, в деревне всё вам скучно,
А мы… ничем мы не блестим,
Хоть вам и рады простодушно.
Зачем вы посетили нас?
В глуши забытого селенья
Я никогда не знала б вас,
Не знала б горького мученья.
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать.
Другой!.. Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в вышнем суждено совете…
То воля неба: я твоя;
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой;
Я знаю, ты мне послан Богом,
До гроба ты хранитель мой…
Ты в сновиденьях мне являлся,
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный взгляд меня томил,
В душе твой голос раздавался
Давно… нет, это был не сон!
Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала
И в мыслях молвила: вот он!
Не правда ль? я тебя слыхала:
Ты говорил со мной в тиши,
Когда я бедным помогала
Или молитвой услаждала
Тоску волнуемой души?
И в это самое мгновенье
Не ты ли, милое виденье,
В прозрачной темноте мелькнул,
Приникнул тихо к изголовью?
Не ты ль, с отрадой и любовью,
Слова надежды мне шепнул?
Кто ты, мой ангел ли хранитель
Или коварный искуситель:
Мои сомненья разреши.
Быть может, это всё пустое,
Обман неопытной души!
И суждено совсем иное…
Но так и быть! Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю,
Перед тобою слезы лью,
Твоей защиты умоляю…
Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна.
Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи
Иль сон тяжелый перерви,
Увы, заслуженным укором!
Кончаю! Страшно перечесть…
Стыдом и страхом замираю…
Но мне порукой ваша честь,
И смело ей себя вверяю…»

Утром Татьяна просит няню отослать это письмо к Онегину. Проходит два дня. Но от Онегина нет никаких известий. Приезжает Ленский без Евгения. Он уверяет, что Онегин обещал прийти сегодня вечером. Татьяна убеждается в правоте слов Ленского, когда видит Онегина подъезжающим. Она пугается и убегает в сад, где служанки собирают ягоды и поют народную песню.

Глава 4.

Получив от Татьяны искренное письмо, Онегин считает правильным объясниться с девушкой так же искренне. Он не желает обманывать чистую душу. Он считает, что со временем Татьяна ему наскучит, что он не сможет ответить ей верностью и быть честным мужем.

«…Когда бы жизнь домашним кругом
Я ограничить захотел;
Когда б мне быть отцом, супругом
Приятный жребий повелел;
Когда б семейственной картиной
Пленился я хоть миг единой, -
То, верно б, кроме вас одной,
Невесты не искал иной.
Скажу без блесток мадригальных:
Нашед мой прежний идеал,
Я, верно б, вас одну избрал
В подруги дней моих печальных,
Всего прекрасного в залог,
И был бы счастлив… сколько мог!
Но я не создан для блаженства;
Ему чужда душа моя;
Напрасны ваши совершенства:
Их вовсе недостоин я.
Поверьте (совесть в том порукой),
Супружество нам будет мукой.
Я, сколько ни любил бы вас,
Привыкнув, разлюблю тотчас;
Начнете плакать: ваши слезы
Не тронут сердца моего,
А будут лишь бесить его… «

«…Учитесь властвовать собою:
Не всякий вас, как я, поймет;
К беде неопытность ведет… »

Татьяна слушает исповедь Онегина «едва дыша, без возражений «. Следует лирическое отступление о родственниках и родных, вспоминающих о вас только по праздникам, о любящих, но непостоянных женщинах. На вопрос «Кого ж любить? Кому же верить? «, Пушкин отвечает следующее: «Трудов напрасных не губя, любите самого себя «. После объяснений с Онегиным, Татьяна впадает в меланхолию.

Тем временем между Ольгой Лариной и Владимиром Ленским развивается роман самым счастливым образом. Следует лирическое отступление о стихах в дамских альбомах и отношение Пушкина к ним.

Онегин безхлопотно живет в деревне. Проходит осень, наступает зима. В лирическом отступлении следует описание осени и начала зимы. Ленский ужинает у Онегина, восхищается Ольгой и приглашает Онегина на именины Татьяны к Лариным. Ленский и Ольга скоро должны сыграть свадьбу. Назначен день венчания.

Глава 5.

Глава начинается с описания зимней природы.

«…Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетется рысью как-нибудь… «

Наступает пора гаданий.

«…Татьяна верила преданьям
Простонародной старины,
И снам, и карточным гаданьям,
И предсказаниям луны… «

Ночью Татьяне снится сон. Сон Татьяны Лариной :

Она идет по поляне. Видит перед собой ручей. но чтобы перейти его, нужно пройти по шатким мосткам. Она боится. Вдруг из под снега вылезает медведь и протягивает ей лапу помощи. Она переходит через ручей, опираясь на лапу медведя. Татьяна следует в лес. За ней идет тот же медведь. Она пугается, очень устает и падает в снег. Медведь поднимает ее и относит в шалаш своего кума. В щелку Татьяна видит сидящего за столом Онегина. Его со всех сторон окружают чудовища. Татьяна открывает дверь в комнату. Но из-за сквозняка задуваются все свечи. Татьяна пытается убежать. Но чудовища обступают ее и преграждают путь. Тогда Онегин защищает девушку: «Мое! — сказал Евгений грозно… » Чудовища исчезают. Онегин сажает Татьяну на скамью, опускает свою голову на ее плечо. Тут в комнату входят Ольга и Ленский. Неожиданно Онегин выхватывает нож и убивает Ленского.

От такого кошмара Татьяна просыпается. Пытается разгадать страшный сон, но у нее ничего не получается.

Съезжаются гости на именины: толстые Пустяковы; помещик Гвоздин, «владелец нищих мужиков «; супруги Скотинины с детьми всех возрастов (от 2-х до 13-ти лет); «уездный франтик Петушков «; месье Трике, «остряк, недавно из Тамбова «, который привозит Татьяне поздравительные стихи; ротный командир, «созревших барышень кумир «. Гости приглашаются за стол. Приезжают Ленский и Онегин. Татьяна смущается, готовая упасть в обморок, но берет себя в руки. Онегин, жутко нелюбящий «траги-нервических явлений «, а также провинциальных застолий, злится на Ленского, уговорившего его ехать к Лариным на Татьянин день. После обеда гости садятся за карты, другие решают перейти к танцам. Онегин, злясь на Ленского, решается отомстить ему и на зло приглашает постоянно Ольгу, шепчет ей на ухо «какой-то пошлый мадригал «. Ольга отказывает Ленскому в танцах, т.к. до конца бала уже успела обещать их все Онегину. Ленский уезжает, приняв решение вызвать Онегина на дуэль.

Глава 6.

После бала Онегин возвращается домой. Остальные гости остаются у Лариных. Тут к Онегину приезжает Зарецкий, «некогда буян, картежной шайки атаман, глава повес, трибун трактирный «. Он передает Онегину записку с вызовом на дуэль от Владимира Ленского. Евгений отвечает «Всегда готов! «, но в душе сожалеет о том, что спровоцировал молодого друга на праведный гнев и чувство ревности. Однако Онегин боится сплетен, которые распространит «старый дуэлист » Зарецкий, если Онегин покажет себя «не мячиком предрассуждений, не пылким мальчиком, бойцом, но мужем с честью и умом «. Перед дуэлью Ленский встречается с Ольгой. Она ничем не выказывает изменений в их отношениях. Вернувшись домой, Ленский проверяет пистолеты, читает Шиллера, «темно и вяло » пишет любовные стихи. Дуэль должна была состояться утром. Онегин просыпает и потому опаздывает. Зарецкий удивляется, когда видит, что Онегин приезжает на дуэль без секундантов и вообще нарушает все правила дуэли. Онегин представляет секундантом своего лакея-француза: «Хоть человек он неизвестный, но, уж конечно, малый честный «. Онегин стреляет и «поэт роняет молча пистолет «. От случившего Онегин в ужасе. Его мучает совесть. Пушкин размышляет как бы все сложилось, если бы Ленский не был убит на дуэле. Возможно, Ленский стал бы великим поэтом, а возможно обычным сельским обывателем. В конце главы Пушкин подводит итог своей поэтической судьбы.

Глава 7.

Глава начинается с описания весенней природы. Про Ленского все уже забыли. Ольга вышла замуж за улана и уехала с ним в полк. После отъезда сестры, Татьяна все чаще вспоминает об Онегине. Она посещает его дом и его кабинет. Читает его книги с его пометками. Видит портрет лорда Байрона и чугунную статую Наполеона.Она начинает понимает образ мыслей Онегина.

«...Чудак печальный и опасный,
Созданье ада иль небес,
Сей ангел, сей надменный бес,
Что ж он? Ужели подражанье,
Ничтожный призрак, иль еще
Москвич в Гарольдовом плаще,
Чужих причуд истолкованье,
Слов модных полный лексикон?..
Уж не пародия ли он?.. «

Мать Татьяны решает зимой ехать в Москву на «ярмарку невест», т.к. считает, что настала пора решить судьбу Татьяны и выдать ее замуж. Следует лирическое отступление о плохих российских дорогах, описывается Москва. В Москве Ларины останавливаются у родственницы Алины и «по родственным обедам развозят Таню каждый день «. В родственниках «не видно перемены «:

«… Всё в них на старый образец:
У тетушки княжны Елены
Всё тот же тюлевый чепец;
Всё белится Лукерья Львовна,
Всё то же лжет Любовь Петровна,
Иван Петрович так же глуп,
Семен Петрович так же скуп..

Татьяна никому не рассказывает о своей безответной любви к Евгению Онегину. Она тяготится столичным образом жизни. Ей не нравятся балы, необходимость общения с множеством лиц и выслушивание «пошлого вздора » московских родственниц. Ей неуютно и хочется прежнего деревенского уединения. Наконец, на Татьяну обращает внимание важный генерал. В конце главы автор дает вступление к роману.

Глава 8.

Глава начинается с лирического отступления о поэзии, о музе и о поэтической судьбе Пушкина. Далее на одном из раутов Пушкин вновь встречается с Онегиным:

«…Онегин (вновь займуся им),
Убив на поединке друга,
Дожив без цели, без трудов
До двадцати шести годов,
Томясь в бездействии досуга
Без службы, без жены, без дел,
Ничем заняться не умел… «

Онегин какое-то время путешествовал. Вернувшись, он отправился на бал, где встретил даму, которая показалась ему знакомой:

«…Она была нетороплива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей…
Всё тихо, просто было в ней…
«

Онегин спрашивает у князя кто эта дама. Князь отвечает, что это его жена — в девичестве Ларина Татьяна. Друг и князь представляет Онегина своей супруге. Татьяна ничем не выдает ни своих чувств, ни своего прежнего знакомства с Евгением. Она спрашивает у Онегина: «Давно ль он здесь, откуда он? И не из их ли уж сторон?» Онегин поражен такими переменами в некогда открытой и откровенной Татьяне. Он уходит с раута в задумчивости:

«… Ужель та самая Татьяна,
Которой он наедине,
В начале нашего романа,
В глухой, далекой стороне,
В благом пылу нравоученья
Читал когда-то наставленья,
Та, от которой он хранит
Письмо, где сердце говорит,
Где всё наруже, всё на воле,
Та девочка… иль это сон?..
Та девочка, которой он
Пренебрегал в смиренной доле,
Ужели с ним сейчас была
Так равнодушна, так смела?.. «

Князь приглашает Онегина к себе на вечер, где собирается «цвет столицы, и знать, и моды образцы, везде встречаемые лица, необходимые глупцы». Онегин принимает приглашение и удивляется еще раз переменам в Татьяне. Она теперь «законодательница зал «. Онегин влюбляется не на шутку, начинает ухаживать за Татьяной и всюду следует за ней. Но Татьяна равнодушна. Онегин пишет Татьяне письмо, в котором искренне раскаивается в своем прежнем страхе потерять «постылую свободу «. Письмо Онегина к Татьяне :

«Предвижу всё: вас оскорбит
Печальной тайны объясненье.
Какое горькое презренье
Ваш гордый взгляд изобразит!
Чего хочу? с какою целью
Открою душу вам свою?
Какому злобному веселью,
Быть может, повод подаю!
Случайно вас когда-то встретя,
В вас искру нежности заметя,
Я ей поверить не посмел:
Привычке милой не дал ходу;
Свою постылую свободу
Я потерять не захотел.
Еще одно нас разлучило…
Несчастной жертвой Ленский пал…
Ото всего, что сердцу мило,
Тогда я сердце оторвал;
Чужой для всех, ничем не связан,
Я думал: вольность и покой
Замена счастью. Боже мой!
Как я ошибся, как наказан…
Нет, поминутно видеть вас,
Повсюду следовать за вами,
Улыбку уст, движенье глаз
Ловить влюбленными глазами,
Внимать вам долго, понимать
Душой все ваше совершенство,
Пред вами в муках замирать,
Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!
И я лишен того: для вас
Тащусь повсюду наудачу;
Мне дорог день, мне дорог час:
А я в напрасной скуке трачу
Судьбой отсчитанные дни.
И так уж тягостны они.
Я знаю: век уж мой измерен;
Но чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днем увижусь я…
Боюсь, в мольбе моей смиренной
Увидит ваш суровый взор
Затеи хитрости презренной -
И слышу гневный ваш укор.
Когда б вы знали, как ужасно
Томиться жаждою любви,
Пылать – и разумом всечасно
Смирять волнение в крови;
Желать обнять у вас колени
И, зарыдав, у ваших ног
Излить мольбы, признанья, пени,
Всё, всё, что выразить бы мог,
А между тем притворным хладом
Вооружать и речь и взор,
Вести спокойный разговор,
Глядеть на вас веселым взглядом!..
Но так и быть: я сам себе
Противиться не в силах боле;
Всё решено: я в вашей воле,
И предаюсь моей судьбе… «

Однако Татьяна не ответила на это письмо. она по-прежнему холодна и неприступна. Онегина одолевает хандра, он перестает посещать светские собрания и развлечения, постоянно читает, но все мысли все равно кружатся вокруг образа Татьяны. Онегин «чуть с ума не своротил, или не сделался поэтом » (т.е. романтиком). Однажды весной Евгений отправляется в дом Татьяны, застает ее одну в слезах за чтением его письма:

«О, кто б немых ее страданий
В сей быстрый миг не прочитал!
Кто прежней Тани, бедной Тани
Теперь в княгине б не узнал!
В тоске безумных сожалений
К ее ногам упал Евгений;
Она вздрогнула и молчит
И на Онегина глядит
Без удивления, без гнева …»

Татьяна решается объясниться с Онегиным. Она вспоминает об исповеди Онегина когда-то в саду (глава 4). Она не считает, что Онегин в чем-то виноват перед ней. Мало того, она находит что Онегин тогда поступил с ней благородно. Она понимает, что Онегин влюблен в нее по причине того, что теперь она «богата и знатна «, и если Онегину удастся ее покорить, то в глазах света эта победа принесет ему «соблазнительную честь «. Татьяна уверяет Евгения, что «ветошь маскарада » и светская роскошь не прельщают ее, она с удовольствием променяла бы свое теперешнее положение на «те места, где в первый раз, Онегин, видела я вас «. Татьяна просит Евгения больше не преследовать ее, так как она намерена сохранять и дальше верность своему супругу, несмотря на свою любовь к Онегину. С этими словами Татьяна уходит. Появляется ее супруг.

Таково краткое содержание романа «Евгений Онегин «

Удачной учебы!

Первый русский роман в стихах. Новая модель литературы как лёгкого разговора обо всём. Галерея вечных русских характеров. Революционная для своей эпохи история любви, ставшая архетипом романтических отношений на много поколений вперёд. Энциклопедия русской жизни. Наше всё.

комментарии: Игорь Пильщиков

О чём эта книга?

Столичный повеса Евгений Онегин, получив наследство, уезжает в деревню, где знакомится с поэтом Ленским, его невестой Ольгой и её сестрой Татьяной. Татьяна влюбляется в Онегина, но он не отвечает ей взаимностью. Ленский, приревновав невесту к другу, вызывает Онегина на дуэль и гибнет. Татьяна выходит замуж и становится великосветской дамой. Теперь уже Евгений в неё влюбляется, но Татьяна сохраняет верность мужу. В этот момент автор прерывает повествование — «роман оканчивается ничем » 1 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. В 13 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1953-1959. IV. C. 425. .

Хотя сюжет «Евгения Онегина» небогат событиями, роман оказал огромное воздействие на русскую словесность. Пушкин вывел на литературную авансцену социально-психологические типажи, которые будут занимать читателей и писателей нескольких последующих поколений. Это «лишний человек», (анти)герой своего времени, скрывающий своё истинное лицо за маской холодного эгоиста (Онегин); наивная провинциальная девушка, честная и открытая, готовая на самопожертвование (Татьяна в начале романа); поэт-мечтатель, гибнущий при первом столкновении с реальностью (Ленский); русская женщина, воплощение изящества, ума и аристократического достоинства (Татьяна в конце романа). Это, наконец, целая галерея характерологических портретов, представляющих русское дворянское общество во всём его разнообразии (циник Зарецкий, «старики» Ларины, провинциальные помещики, московские баре, столичные франты и многие, многие другие).

Александр Пушкин. Около 1830 года

Hulton Archive/Getty Images

Когда она написана?

Две первые главы и начало третьей написаны в «южной ссылке» (в Кишинёве и Одессе) с мая 1823-го по июль 1824 года. Пушкин настроен скептически и критически к существующему порядку вещей. Первая глава — сатира на современное дворянство; при этом Пушкин сам, подобно Онегину, ведёт себя вызывающе и одевается как денди. Одесские и (в меньшей степени) молдавские впечатления отразились в первой главе романа и в «Путешествии Онегина».

Центральные главы романа (с третьей по шестую) окончены в «северной ссылке» (в псковском родовом имении — селе Михайловском) в период с августа 1824-го по ноябрь 1826 года. Пушкин испытал на себе (и описал в главе четвёртой) скуку жизни в деревне, где зимой нет никаких развлечений, кроме книг, выпивки и катания в санях. Главное удовольствие — общение с соседями (у Пушкина это семейство Осиповых-Вульф, проживавших в имении Тригорское неподалёку от Михайловского). Так же проводят время герои романа.

Новый император Николай I вернул поэта из ссылки. Теперь Пушкин постоянно бывает в Москве и в Петербурге. Он «суперзвезда», самый модный поэт России. Седьмая (московская) глава, начатая в августе-сентябре 1827 года, была окончена и переписана 4 ноября 1828 года.

Но век моды недолог, и к 1830 году популярность Пушкина сходит на нет. Утратив внимание современников, за три месяца Болдинской осени (сентябрь — ноябрь 1830-го) он напишет десятки произведений, составивших его славу у потомков. Помимо прочего, в нижегородском родовом имении Пушкиных Болдине завершены «Путешествие Онегина» и восьмая глава романа, а также частично написана и сожжена так называемая десятая глава «Евгения Онегина».

Почти год спустя, 5 октября 1831 года, в Царском Селе написано письмо Онегина. Книга готова. В дальнейшем Пушкин только перекомпоновывает текст и редактирует отдельные строфы.

Кабинет Пушкина в музей-усадьбе «Михайловское»

Как она написана?

«Евгений Онегин» концентрирует главные тематические и стилистические находки предшествующего творческого десятилетия: тип разочарованного героя напоминает о романтических элегиях и поэме «Кавказский пленник», обрывочная фабула — о ней же и о других «южных» («байронических») поэмах Пушкина, стилистические контрасты и авторская ирония — о поэме «Руслан и Людмила», разговорная интонация — о дружеских стихотворных посланиях поэтов-арзамасцев «Арзамас» — литературный кружок, существовавший в Петербурге в 1815-1818 годы. Его членами были как поэты и писатели (Пушкин, Жуковский, Батюшков, Вяземский, Кавелин), так и политические деятели. Арзамасцы выступали против консервативной политики и архаичных литературных традиций. Отношения внутри кружка были дружескими, а собрания были похожи на весёлые посиделки. Для поэтов-арзамасцев излюбленным жанром было дружеское послание, ироничное стихотворение, полное намёков, понятных только адресатам. .

При всём том роман абсолютно антитрадиционен. В тексте нет ни начала (ироническое «вступление» находится в конце седьмой главы), ни конца: за открытым финалом следуют отрывки из «Путешествия Онегина», возвращающие читателя сперва в середину фабулы, а затем, в последней строчке, — к моменту начала работы автора над текстом («Итак я жил тогда в Одессе...»). В романе отсутствуют традиционные признаки романного сюжета и привычные герои: «Все виды и формы литературности обнажены, открыто явлены читателю и иронически сопоставлены друг с другом, условность любого способа выражения насмешливо продемонстрирована автором» 2 Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя. Статьи и заметки (1960-1990). «Евгений Онегин»: Комментарий. СПб.: Искусство-СПб, 1995. C. 195. . Вопрос «как писать?» волнует Пушкина не меньше, чем вопрос «о чём писать?». Ответом на оба вопроса становится «Евгений Онегин». Это не только роман, но и метароман (роман о том, как пишется роман).

Я теперь пишу не роман, а роман в стихах — дьявольская разница

Александр Пушкин

Обойтись без захватывающего сюжета Пушкину помогает стихотворная форма («...я теперь пишу не роман, а роман в стихах — дьявольская разница» 3 Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. В 16 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1937-1949. Т.13. C. 73. ). Особую роль в конструкции текста приобретает автор-повествователь, который своим постоянным присутствием мотивирует бесчисленные отступления от основной интриги. Такие отступления принято именовать лирическими, но в реальности они оказываются самыми разными — лирическими, сатирическими, литературно-полемическими, какими угодно. Автор говорит обо всём, о чём сочтёт нужным («Роман требует болтовни» 4 Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. В 16 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1937-1949. Т. 13. C. 180. ) — и повествование движется при почти неподвижном сюжете.

Пушкинскому тексту свойственна множественность точек зрения, выражаемых автором-повествователем и персонажами, и стереоскопическое совмещение противоречий, возникающих при столкновении различных взглядов на один и тот же предмет. Оригинален или подражателен Евгений? Какое будущее ждало Ленского — великое или заурядное? На все эти вопросы в романе даны разные, причём взаимоисключающие ответы. «За таким построением текста лежало представление о принципиальной невместимости жизни в литературу», а открытый финал символизировал «неисчерпаемость возможностей и бесконечной вариативности действительности» 5 Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя. Статьи и заметки (1960-1990). «Евгений Онегин»: Комментарий. СПб.: Искусство-СПб, 1995. C. 196. . Это было новшеством: в романтическую эпоху точки зрения автора и повествователя обычно сливались в едином лирическом «я», а другие точки зрения корректировались авторской.

«Онегин» — радикально новаторское произведение в отношении не только композиции, но и стиля. В своей поэтике Пушкин синтезировал основополагающие черты двух антагонистических литературных направлений начала XIX века — младокарамзинизма и младоархаизма. Первое направление ориентировалось на средний стиль и разговорную речь образованного общества, было открыто к новоевропейским заимствованиям. Второе соединяло высокий и низкий стили, опиралось, с одной стороны, на книжно-церковную литературу и одическую традицию XVIII века, с другой — на народную словесность. Отдавая предпочтения тем или иным языковым средствам, зрелый Пушкин не руководствовался внешними эстетическими нормативами, а делал свой выбор исходя из того, как работают эти средства в рамках конкретного замысла. Новизна и необычность пушкинского стиля поражали современников — а мы с детства к нему привыкли и нередко не чувствуем стилистических контрастов, а тем более стилистических нюансов. Отказавшись от априорного деления стилистических регистров на «низкие» и «высокие», Пушкин не только создал принципиально новую эстетику, но и решил важнейшую культурную задачу — синтез языковых стилей и создание нового национального литературного языка.

Джошуа Рейнольдс. Лоренс Стерн. 1760 год. Национальная портретная галерея, Лондон. Традицию длинных лирических отступлений Пушкин позаимствовал у Стерна и Байрона

Calderdale Metropolitan Borough Council

Ричард Уэстолл. Джордж Гордон Байрон. 1813 год. Национальная портретная галерея, Лондон

Wikimedia Commons

Что на неё повлияло?

«Евгений Онегин» опирался на широчайшую европейскую культурную традицию от французской психологической прозы XVII-XVIII веков до современной Пушкину романтической поэмы, в том числе на опыты пародийной литературы, «остраняющей» Остранение — литературный приём, превращающий привычные вещи и события в странные, будто увиденные в первый раз. Остранение позволяет воспринимать описываемое не автоматически, а более осознанно. Термин введён литературоведом Виктором Шкловским. литературный стиль (от французской и русской ироикомической Ироикомическая поэзия — пародия на эпическую поэзию: высоким штилем здесь описывается бытовая жизнь с попойками и драками. Среди характерных примеров русских ироикомических поэм — «Елисей, или Раздражённый Вакх» Василия Майкова, «Опасный сосед» Василия Пушкина. и бурлескной В бурлескной поэзии комический эффект строится на том, что грубым и вульгарным языком говорят эпические герои и боги. Если изначально ироикомическая поэзия, где о низком говорилось высоким слогом, противопоставлялась бурлеску, то к XVIII веку оба вида поэзии воспринимались как один шуточный жанр. поэзии до байроновского «Дон Жуана») и сюжетное повествование (от Стерна до Гофмана и того же Байрона). От ироикомики «Евгений Онегин» унаследовал игровое столкновение стилей и пародирование элементов героического эпоса (таково, например, «вступление», имитирующее зачин классической эпопеи). От Стерна и стернианцев Лоренс Стерн (1713-1768) — английский писатель, автор романов «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии» и «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена». Стернианством называют литературную традицию, которую заложили его романы: в текстах Стерна лиризм сочетается с ироническим скепсисом, нарушается хронология повествования и его связности. В русской литературе самое известное стернианское произведение — «Письма русского путешественника» Карамзина. унаследованы переставленные главы и пропущенные строфы, беспрестанное отвлечение от основной фабульной нити, игра с традиционным сюжетосложением: завязка и развязка отсутствуют, а ироикомическое «вступление» по-стерниански перенесено в главу седьмую. От Стерна и от Байрона — лирические отступления, занимающие едва ли не половину романного текста.

Первоначально роман печатался сериально, поглавно — с 1825 по 1832 год. Помимо целых глав, выходивших отдельными книжками, в альманахах, журналах и газетах появлялись, как мы бы сейчас сказали, тизеры — небольшие фрагменты романа (от нескольких строф до десятка страниц).

Первое сводное издание «Евгения Онегина» было напечатано в 1833 году. Последнее прижизненное издание («Евгений Онегин, роман в стихах. Сочинение Александра Пушкина. Издание третие») вышло в свет в январе 1837 года, за полторы недели до гибели поэта.

«Евгений Онегин», второе издание 1-й главы. Санкт-Петербург, типография Департамента народного просвещения, 1829 год

«Онегин» («Onegin»). Режиссёр Марта Файнс. США, Великобритания, 1999 год

Как её приняли?

По-разному, в том числе в ближайшем окружении поэта. В 1828 году Баратынский писал Пушкину: «Вышли у нас ещё две песни «Онегина». Каждый о них толкует по-своему: одни хвалят, другие бранят, и все читают. Я очень люблю обширный план твоего «Онегина»; но большее число его не понимает». Лучшие критики писали о «пустоте содержания» романа ( Иван Киреевский Иван Васильевич Киреевский (1806-1856) — религиозный философ и литературный критик. В 1832 году издавал журнал «Европеец», запрещённый властями из-за статьи самого Киреевского. Постепенно отходит от западнических взглядов к славянофильству, правда, конфликт с властями повторяется — в 1852 году из-за его статьи закрывают славянофильское издание «Московский сборник». В основе философии Киреевского — учение о «цельном мышлении», превосходящем неполноту рациональной логики: оно достигается прежде всего верой и аскезой. ), заявляли, что эта «блестящая игрушка» не может иметь «притязаний ни на единство содержания, ни на цельность состава, ни на стройность изложения» (Николай Надеждин), находили в романе «недостаток связи и плана» ( Борис Фёдоров Борис Михайлович Фёдоров (1794-1875) — поэт, драматург, детский писатель. Работал театральным цензором, писал литературные рецензии. Его собственные стихи и драмы успеха не имели. Часто становился героем эпиграмм, упоминание о нём можно найти у Пушкина: «Пожалуй, Фёдоров, ко мне не приходи, / Не усыпляй меня — иль после не буди». Забавно, что одно из четверостиший Фёдорова по ошибке приписывали Пушкину вплоть до 1960-х. ), «множество беспрерывных отступлений от главного предмета» в нём считали «утомительным» (он же) и, наконец, приходили к выводу, что поэт «повторяет сам себя» (Николай Полевой) Николай Алексеевич Полевой (1796-1846) — литературный критик, издатель, писатель. Считается идеологом «третьего сословия». Ввёл в обиход термин «журналистика». С 1825 по 1834 год издаёт журнал «Московский телеграф», после закрытия журнала властями политические взгляды Полевого становятся более консервативными. С 1841 года издаёт журнал «Русский вестник». , а последние главы знаменуют «совершенное падение» пушкинского таланта (Фаддей Булгарин) Фаддей Венедиктович Булгарин (1789-1859) — критик, писатель и издатель, самый одиозный деятель литературного процесса первой половины XIX века. В юности Булгарин воевал в наполеоновском отряде и даже участвовал в походе на Россию, но к середине 1820-х он становится ультраконсерватором и вдобавок агентом Третьего отделения. Издавал журнал «Северный архив», первую частную газету с политическим отделом «Северная пчела» и первый театральный альманах «Русская Талия». Роман Булгарина «Иван Выжигин» — один из первых русских плутовских романов — имел в момент издания шумный успех. .

В общем, «Онегина» приняли так, что Пушкин отказался от мысли продолжать роман: он «свернул его оставшуюся часть до одной главы, а на претензии зоилов ответил «Домиком в Коломне», весь пафос которого — в утверждении абсолютной свободы творческой воли» 6 Шапир М. И. Статьи о Пушкине. М.: Языки славянских культур, 2009. С. 192. .

Одним из первых «огромное историческое и общественное значение» «Евгения Онегина» осознал Белинский 7 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. В 13 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1953-1959. Т. 7. C. 431. . В 8-й и 9-й статьях (1844-1845) так называемого пушкинского цикла (формально это была очень развёрнутая рецензия на первое посмертное издание сочинений Пушкина) он выдвигает и обосновывает тезис о том, «что «Онегин» есть поэтически верная действительности картина русского общества в известную эпоху» 8 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. В 13 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1953-1959. Т. 7. C. 445. , а потому «Онегина» можно назвать энциклопедией русской жизни и в высшей степени народным произведением» 9 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. В 13 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1953-1959. C. 503. .

Двадцать лет спустя ультралевый радикал Дмитрий Писарев в статье «Пушкин и Белинский» (1865) призвал кардинально пересмотреть эту концепцию: по мнению Писарева, Ленский — бессмысленный «идеалист и романтик», Онегин с начала до конца романа «остаётся ничтожнейшим пошляком», Татьяна — просто дура (в её голове «количество мозга было весьма незначительное» и «это малое количество находилось в самом плачевном состоянии» 10 Писарев Д. И. Полное собрание сочинений и писем в 12 томах. М.: Наука, 2003. Т. 7. C. 225, 230, 252. ). Вывод: вместо того, чтобы работать, герои романа занимаются ерундой. Писаревское прочтение «Онегина» высмеял Дмитрий Минаев Дмитрий Дмитриевич Минаев (1835-1889) — поэт-сатирик, переводчик Байрона, Гейне, Гюго, Мольера. Минаев получил известность благодаря своим пародиям и фельетонам, был ведущим автором популярных сатирических журналов «Искра» и «Будильник». В 1866 году из-за сотрудничества с журналами «Современник» и «Русское слово» просидел четыре месяца в Петропавловской крепости. в блистательной пародии «Евгений Онегин нашего времени» (1865), где главный герой представлен бородатым нигилистом — чем-то вроде тургеневского Базарова.

Ещё через полтора десятилетия Достоевский в своей «пушкинской речи» Достоевский произносит речь о Пушкине в 1880 году на заседании Общества любителей российской словесности, главным её тезисом была мысль о народности поэта: «И никогда ещё ни один русский писатель, ни прежде, ни после него, не соединялся так задушевно и родственно с народом своим, как Пушкин». С предисловием и дополнениями речь была опубликована в «Дневнике писателя». (1880) выдвинул третью (условно «почвенническую») интерпретацию романа. Достоевский согласен с Белинским в том, что в «Евгении Онегине» «воплощена настоящая русская жизнь с такою творческою силой и с такою законченностию, какой и не бывало до Пушкина» 11 Достоевский Ф. М. Дневник писателя. 1880, август. Глава вторая. Пушкин (очерк). Произнесено 8 июня в заседании Общества любителей российской словесности // Достоевский Ф. М. Собрание сочинений в 15 томах. СПб.: Наука, 1995. Т. 14. С. 429. . Так же, как для Белинского, считавшего, что Татьяна воплощает «тип русской женщины» 12 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. В 13 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1953-1959. Т. 4. C. 503. , Татьяна для Достоевского — «это положительный тип, а не отрицательный, это тип положительной красоты, это апофеоза русской женщины», «это тип твёрдый, стоящий твёрдо на своей почве. Она глубже Онегина и, конечно, умнее его» 13 ⁠ . В отличие от Белинского, Достоевский полагал, что Онегин вообще не годится в герои: «Может быть, Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы» 14 Достоевский Ф. М. Дневник писателя. 1880, август. Глава вторая. Пушкин (очерк). Произнесено 8 июня в заседании Общества любителей российской словесности // Достоевский Ф. М. Собрание сочинений в 15 томах. СПб.: Наука, 1995. Т. 14. С. 430. .

Отрывки из «Онегина» начали включаться в учебные хрестоматии ещё с 1843 года 15 Вдовин А. В., Лейбов Р. Г. Пушкин в школе: curriculum и литературный канон в XIX веке // Лотмановский сборник 4. М.: ОГИ, 2014. С. 251. . К концу XIX века складывается гимназический канон, выделивший «главные» художественные произведения 1820-40-х годов: в этом ряду обязательное место занимают «Горе от ума», «Евгений Онегин», «Герой нашего времени» и «Мёртвые души». Советские школьные программы в этом отношении продолжают дореволюционную традицию — варьируется лишь интерпретация, но и она в конечном счёте так или иначе базируется на концепции Белинского. А пейзажно-календарные фрагменты «Онегина» заучиваются наизусть с младших классов как фактически самостоятельные, идеологически нейтральные и эстетически образцовые произведения («Зима! Крестьянин, торжествуя...», «Гонимы вешними лучами...», «Уж небо осенью дышало...» и др.).

Как «Онегин» повлиял на русскую литературу?

«Евгений Онегин» быстро становится одним из ключевых текстов русской литературы. Проблематика, фабульные ходы и нарративные приёмы многих русских романов и повестей прямо восходят к пушкинскому роману: главный герой как «лишний человек», не имеющий возможности найти в жизни применения своим недюжинным талантам; героиня, нравственно превосходящая главного героя; контрастная «парность» персонажей; даже дуэль, в которую ввязывается герой. Это тем более поразительно, что «Евгений Онегин» — это «роман в стихах», а в России с середины 1840-х годов наступает полувековая эпоха прозы.

Ещё Белинский отметил, что «Евгений Онегин» имел «огромное влияние и на современную... и на последующую русскую литературу» 16 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. В 13 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1953-1959. Т. 4. С. 501. . Онегин, подобно лермонтовскому Печорину, есть «герой нашего времени», и наоборот, Печорин — «это Онегин нашего времени» 17 Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. В 13 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1953-1959. Т. 4. C. 265. . Лермонтов открыто указывает на эту преемственность с помощью антропонимики: фамилия Печорина образована от названия северной реки Печоры, точно так же, как фамилии антиподов Онегина и Ленского — от названий расположенных очень далеко одна от другой северных рек Онеги и Лены.

За таким построением текста лежало представление о принципиальной невместимости жизни в литературу

Юрий Лотман

Более того, сюжет «Евгения Онегина» явно повлиял на лермонтовскую «Княжну Мери». По словам Виктора Виноградова, «пушкинских героев сменили герои нового времени. <...> Потомок Онегина — Печорин разъеден рефлексией. Он уже не способен отдаться даже запоздалому чувству любви к женщине с той непосредственной страстностью, как Онегин. Пушкинскую Таню сменила Вера, которая всё-таки изменила мужу, предавшись Печорину» 18 Виноградов В. В. Стиль прозы Лермонтова // Литературное наследство. М.: Изд-во АН СССР, 1941. Т. 43/44. С. 598. . Двум парам героев и героинь (Онегин и Ленский; Татьяна и Ольга) соответствуют две аналогичные пары (Печорин и Грушницкий; Вера и княжна Мери); между героями происходит дуэль. У Тургенева в «Отцах и детях» воспроизводится отчасти похожий комплекс персонажей (антагонисты Павел Кирсанов и Евгений Базаров; сестры Катерина Локтева и Анна Одинцова), но дуэль приобретает откровенно травестийный характер. Поднятая в «Евгении Онегине» тема «лишнего человека» проходит через все важнейшие произведения Тургенева, которому, собственно, и принадлежит этот термин («Дневник лишнего человека», 1850).

«Евгений Онегин» — первый русский метароман, создавший особую традицию. В романе «Что делать?» Чернышевский рассуждает о том, как найти сюжет для романа и выстроить его композицию, а пародийный «проницательный читатель» Чернышевского живо напоминает пушкинского «читателя благородного», к которому иронически обращается автор-повествователь. «Дар» Набокова — это роман о поэте Годунове-Чердынцеве, который сочиняет стихи, желая писать как боготворимый им Пушкин, и одновременно вынужден работать над биографией ненавидимого им Чернышевского. У Набокова, так же как впоследствии у Пастернака в романе «Доктор Живаго», стихи пишет герой, не равный автору — прозаику и поэту. Точно так же в «Евгении Онегине» Пушкин пишет стихотворение Ленского: это пародийное стихотворение, написанное в поэтике Ленского (персонажа), а не Пушкина (автора).

Что такое «онегинская строфа»?

Все поэмы Пушкина, созданные до 1830 года, написаны астрофическим ямбом Не разбитым на строфы. . Исключение — «Онегин», первое крупное произведение, в котором поэт опробовал строгую строфическую форму.

Каждая строфа «помнит» о своих предшествующих употреблениях: октава неминуемо отсылает к итальянской поэтической традиции, спенсерова строфа Девятистрочная строфа: восемь стихов в ней написаны пятистопным ямбом, а девятый — шестистопным. Названа в честь английского поэта Эдмунда Спенсера, который ввёл эту строфу в поэтическую практику. — к английской. Видимо, поэтому Пушкин не захотел воспользоваться готовой строфической структурой: необычное содержание требует необычной формы.

Для своего главного произведения Пушкин изобрёл уникальную строфу, не имевшую прямых прецедентов в мировой поэзии. Вот формула, записанная самим автором: «4 croisés, 4 de suite, 1.2.1. et deux». То есть: четверостишие перекрёстной рифмовки, Наиболее употребляемый вид рифмовки в четверостишии, строки рифмуются через одну (abab). четверостишие смежной рифмовки, Здесь рифмуются смежные строки: первая со второй, третья с четвёртой (aabb). Такой вид рифмовки наиболее распространён в русской народной поэзии. четверостишие опоясывающей рифмовки В этом случае первая строка рифмуется с четвёртой, а вторая с третьей (abba). Первая и четвёртая строки как бы опоясывают четверостишие. и заключительное двустишие. Возможные строфические образцы: одна из разновидностей одической Строфа из десяти строк, строки подразделяются на три части: в первой — четыре строки, во второй и третьей — по три. Способ рифмовки — abab ccd eed. Как и следует из названия, в русской поэзии использовалась по преимуществу для написания од. строфы 19 Сперантов В. В. Miscellanea poetologica: 1. Был ли кн. Шаликов изобретателем «онегинской строфы»? // Philologica. 1996. Т. 3. № 5/7. С. 125-131. C. 126-128. и сонет 20 Гроссман Л. П. Онегинская строфа // Пушкин / Ред. Н. К. Пиксанова. М.: Госиздат, 1924. Сб. 1. С. 125-131. .

Роман требует болтовни

Александр Пушкин

Первая рифма строфы — женская Рифма с ударением на предпоследнем слоге. , заключительная — мужская Рифма с ударением на последнем слоге. . Женские рифменные пары не следуют за женскими, мужские за мужскими (правило альтернанса). Размер — четырёхстопный ямб, самая распространённая метрическая форма в поэтической культуре пушкинского времени.

Формальная строгость лишь оттеняет выразительность и гибкость поэтической речи: «Часто первое четверостишие задаёт тему строфы, второе её развивает, третье образует тематический поворот, а двустишие даёт чётко сформулированное разрешение темы» 21 ⁠ . Заключительные двустишия нередко содержат остроты и напоминают тем самым краткие эпиграммы. При этом следить за развитием сюжета можно, читая одни только первые четверостишия 22 Томашевский Б. В. Десятая глава «Евгения Онегина»: История разгадки // Литературное наследство. М.: Жур.-газ. объединение, 1934. Т. 16/18. С. 379-420. C. 386. .

На фоне такой строгой урегулированности эффектно выделяются отступления. Во-первых, это вкрапления иных метрических форм: письма героев друг к другу, написанные астрофическим четырёхстопным ямбом, и песня девушек, написанная трёхстопным хореем с дактилическими окончаниями Рифма с ударением на третьем от конца слоге. . Во-вторых, это редчайшие (и оттого очень выразительные) пары строф, где фраза, начатая в одной строфе, завершается в следующей. Например, в главе третьей:

Татьяна прыг в другие сени,
С крыльца на двор, и прямо в сад,
Летит, летит; взглянуть назад
Не смеет; мигом обежала
Куртины, мостики, лужок,
Аллею к озеру, лесок,
Кусты сирен переломала,
По цветникам летя к ручью
И задыхаясь, на скамью

XXXIX.
Упала...

Межстрофный перенос метафорически изображает падение героини на скамейку после долгого бега 23 Шапир М. И. Статьи о Пушкине. М.: Языки славянских культур, 2009. C. 82-83. . Тот же приём использован в описании смерти Ленского, который падает, убитый выстрелом Онегина.

Помимо многочисленных пародий на «Онегина», позднейшие образцы онегинской строфы включают оригинальные произведения. Однако эту строфу оказалось невозможно использовать без прямых отсылок к пушкинскому тексту. Лермонтов в первой же строфе «Тамбовской казначейши» (1838) заявляет: «Пишу Онегина размером». Вячеслав Иванов в стихотворном вступлении к поэме «Младенчество» (1913-1918) оговаривается: «Размер заветных строф приятен», а первую строчку первой строфы начинает словами «Отец мой был из нелюдимых...» (как в «Онегине»: «Мой дядя самых честных правил...»). Игорь Северянин сочиняет «роман в строфах» (!) под заглавием «Рояль Леандра» (1925) и в стихотворном вступлении объясняется: «Пишу онегинской строфой».

Были попытки варьировать пушкинскую находку: «В порядке соперничества изобретались и другие строфы, подобные онегинской. Почти тотчас вслед за Пушкиным Баратынский написал свою поэму «Бал» тоже четырнадцатистишиями, но другого строения... А в 1927 году В. Набоков написал «Университетскую поэму», перевернув порядок рифмовки онегинской строфы от конца к началу» 24 Гаспаров М. Л. Онегинская строфа // Гаспаров М. Л. Русский стих начала XX века в комментариях. М.: Фортуна Лимитед, 2001. С. 178. . Набоков на этом не остановился: последний абзац набоковского «Дара» только выглядит прозаическим, а на деле представляет собой записанную в строчку онегинскую строфу.

«Онегин» (Onegin). Режиссёр Марта Файнс. США, Великобритания, 1999 год

Мстислав Добужинский. Иллюстрация к «Евгению Онегину». 1931–1936 годы

Российская государственная библиотека

Чем интересны в романе второстепенные персонажи?

Места действия романа меняются от главы к главе: Санкт-Петербург (новая европейская столица) — деревня — Москва (национально-традиционный патриархальный центр) — Юг России и Кавказ. Персонажи удивительным образом варьируются в соответствии с топонимикой.

Филолог Максим Шапир, проанализировав систему именования персонажей в пушкинском романе, показал, что они разбиты на несколько категорий. «Степные» помещики — персонажи сатирические — наделены говорящими именами (Пустяков, Петушков, Буянов и т. п.). Московских бар автор называет без фамилий, только по имени и отчеству (Лукерья Львовна, Любовь Петровна, Иван Петрович, Семён Петрович и т. д.). Представители петербургского большого света — реальные лица из пушкинского окружения — описаны полунамёками, но читатели легко узнавали в этих анонимных портретах реальных людей: «Старик, по-старому шутивший: / Отменно тонко и умно, / Что нынче несколько смешно» — его высокопревосходительство Иван Иванович Дмитриев, а «На эпиграммы падкий, / На всё сердитый господин» — его сиятельство граф Гавриил Францевич Моден 25 Шапир М. И. Статьи о Пушкине. М.: Языки славянских культур, 2009. C. 285-287; Вацуро В. Э. Комментарии: И. И. Дмитриев // Письма русских писателей XVIII века. Л.: Наука, 1980. С. 445; Проскурин О. А. / o-proskurin.livejournal.com/59236.html . .

Другие современники поэта названы полными именами, если речь идёт о публичной стороне их деятельности. Например, «Певец Пиров и грусти томной» — это Баратынский, как разъясняет сам Пушкин в 22-м примечании к «Евгению Онегину» (одно из самых известных произведений раннего Баратынского — поэма «Пиры»). «Другой поэт», который «роскошным слогом / Живописал нам первый снег», — это князь Вяземский, автор элегии «Первый снег», объясняет Пушкин в 27-м примечании. Но если тот же самый современник «выступает на страницах романа в качестве частного лица, поэт прибегает к звёздочкам и сокращениям» 26 Шапир М. И. Статьи о Пушкине. М.: Языки славянских культур, 2009. C. 282. . Поэтому, когда с князем Вяземским встречается Татьяна, Пушкин сообщает: «К ней как-то В. подсел» (а не «К ней как-то Вяземский подсел», как печатают современные издания). Знаменитый пассаж: «Du comme il faut (Шишков, прости: / Не знаю, как перевести)» — не появлялся на свет в этом виде при жизни Пушкина. Сперва поэт намеревался использовать инициал «Ш.», но затем заменил его тремя астерисками Типографский знак в виде звёздочки. . Друг Пушкина и Баратынского Вильгельм Кюхельбекер полагал, что эти строки адресованы ему, и читал их: «Вильгельм, прости: / Не знаю, как перевести» 27 Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя. Статьи и заметки (1960-1990). «Евгений Онегин»: Комментарий. СПб.: Искусство-СПб, 1995. C. 715. . Дописывая за автора имена, поданные в тексте только намёком, современные редакторы, заключает Шапир, одновременно нарушают нормы пушкинской этики и поэтики.

Франсуа Шевалье. Евгений Баратынский. 1830-е годы. Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. Баратынский упоминается в романе как «Певец Пиров и грусти томной»

Карл Рейхель. Пётр Вяземский. 1817 годы. Всероссийский музей А. С. Пушкина, Санкт-Петербург. В строках «Другой поэт роскошным слогом / Живописал нам первый снег» Пушкин имел в виду Вяземского, автора элегии «Первый снег»

Иван Матюшин (гравюра с неизвестного оригинала). Вильгельм Кюхельбекер. 1820-е годы. Всероссийский музей А. С. Пушкина, Санкт-Петербург. При жизни Пушкина в пассаже «Du comme il faut (Шишков, прости: / Не знаю, как перевести) вместо фамилии печатались астериски. Кюхельбекер считал, что они скрывают под собой имя «Вильгельм»

Когда происходят описанные в романе события и сколько лет героям?

Внутренняя хронология «Евгения Онегина» давно интригует читателей и исследователей. В какие годы происходит действие? Сколько лет героям в начале романа и в конце? Сам Пушкин ничтоже сумняшеся писал (и не где-нибудь, а в примечаниях, входящих в текст «Онегина»): «Смеем уверить, что в нашем романе время расчислено по календарю» (примечание 17). Но совпадает ли романное время с историческим? Посмотрим, что нам известно из текста.

Во время дуэли Онегину 26 лет («...Дожив без цели, без трудов / До двадцати шести годов...»). Онегин расстался с Автором за год до этого. Если биография Автора повторяет пушкинскую, то это расставание произошло в 1820 году (в мае Пушкин был сослан на юг), а дуэль состоялась в 1821 году. Здесь возникает первая неувязка. Дуэль состоялась через два дня после именин Татьяны, а именины — Татьянин день — это 12 января (по старому стилю). Согласно тексту, именины праздновали в субботу (в черновиках — в четверг). Однако в 1821 году 12 января пришлось на среду. Впрочем, может быть, празднование именин перенесли на один из ближайших дней (субботу).

Если главные события (от приезда Онегина в деревню до дуэли) всё-таки происходят в период с лета 1820 года до января 1821 года, то Онегин родился в 1795 или 1796 году (он на три-четыре года младше Вяземского и на три-четыре года старше Пушкина), а блистать в Петербурге начал, когда ему было «без малого осьмнадцать лет» — в 1813-м. Однако в предисловии к первому изданию первой главы прямо сказано, что «она в себе заключает описание светской жизни петербургского молодого человека в конце 1819 года» 28 Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. В 16 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1937-1949. Т. 6. C. 638. . Конечно, мы можем это обстоятельство проигнорировать: в окончательный текст (издания 1833 и 1837 годов) эта дата не попала. Тем не менее описание столичной жизни в первой главе явно относится к концу 1810-х, а не к 1813-му, когда только-только закончилась Отечественная война и в самом разгаре была заграничная кампания против Наполеона. Балерина Истомина, чьё выступление Онегин смотрит в театре, в 1813 году ещё не танцевала; гусар Каверин, с которым Онегин кутит в ресторане Talon, ещё не вернулся в Петербург из-за границы 29 Баевский В. С. Время в «Евгении Онегине» // Пушкин: Исследования и материалы. Л.: Наука, 1983. Т. XI. С. 115-130. C. 117. .

«Онегин» есть поэтически верная действительности картина русского общества в известную эпоху

Виссарион Белинский

Несмотря ни на что, продолжаем отсчитывать от 1821 года. Когда в январе 1821 года Ленский погиб, ему было «осьмнадцать лет», стало быть, он родился в 1803-м. Когда родилась Татьяна, в тексте романа не говорится, но Пушкин сообщил Вяземскому, что письмо Татьяны Онегину, написанное летом 1820 года, — это «письмо женщины, к тому же 17-летней, к тому же влюблённой». Тогда Татьяна тоже родилась в 1803 году, а Ольга была её младше на год, максимум на два (поскольку она уже невеста, ей не могло быть меньше пятнадцати). Кстати, когда родилась Татьяна, её матери было вряд ли больше 25 лет, так что «старушке» Лариной на момент знакомства с Онегиным около сорока. Впрочем, указания на возраст Татьяны в окончательном тексте романа нет, так что не исключено, что все Ларины были на пару лет старше.

В Москву Татьяна попадает в конце января или в феврале 1822 года и (осенью?) выходит замуж. Тем временем Евгений странствует. Согласно печатным «Отрывкам из Путешествия Онегина», он приезжает в Бахчисарай через три года после Автора. Пушкин был там в 1820-м, Онегин, стало быть, — в 1823-м. В строфах, не включённых в печатный текст «Путешествия», Автор и Онегин встречаются в Одессе в 1823 или 1824 году и разъезжаются: Пушкин отправляется в Михайловское (это произошло в последних числах июля 1824 года), Онегин — в Петербург. На рауте осенью 1824 года он встречает Татьяну, которая замужем «около двух лет». Вроде бы всё сходится, однако в 1824 году Татьяна не могла на этом рауте говорить с испанским послом, поскольку у России ещё не было дипломатических отношений с Испанией 30 Eugene Onegin: A Novel in Verse by Aleksandr Pushkin / Translated from the Russian, with a Commentary, by Vladimir Nabokov. In 4 vols. N.Y.: Bollingen, 1964. Vol. 3. P. 83; Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя. Статьи и заметки (1960-1990). «Евгений Онегин»: Комментарий. СПб.: Искусство-СПб, 1995. C. 718. . Письмо Онегина Татьяне, за которым последовало их объяснение, датировано весной (мартом?) 1825 года. Но неужели этой знатной даме в момент финального свидания всего 22 года?

Таких мелких нестыковок в тексте романа немало. В своё время литературовед Иосиф Тойбин пришёл к выводу, что в 17-м примечании поэт имел в виду не историческую, а сезонную хронологию (своевременную смену времён года внутри романного времени) 31 Тойбин И. М. «Евгений Онегин»: поэзия и история // Пушкин: Исследования и материалы. Л.: Наука, 1979. Т. IX. С. 93. . По всей видимости, он был прав.

«Евгений Онегин». Режиссёр Роман Тихомиров. СССР, 1958 год

Мстислав Добужинский. Иллюстрация к «Евгению Онегину». 1931–1936 годы

Российская государственная библиотека

Как текст «Онегина», который мы знаем сегодня, соотносится с тем, который читали современники Пушкина?

Современники успели прочесть несколько вариантов «Онегина». В изданиях отдельных глав стихи сопровождались разного рода дополнительными текстами, из которых далеко не все попали в сводное издание. Так, предисловиями к отдельному изданию главы первой (1825) служили заметка «Вот начало большого стихотворения, которое, вероятно, не будет окончено...» и драматическая сцена в стихах «Разговор книгопродавца с поэтом».

Первоначально Пушкин задумал более длинное сочинение, — возможно, даже в двенадцати главах (в конце отдельного издания главы шестой мы читаем: «Конец первой части»). Однако после 1830 года изменилось отношение автора к формам повествования (Пушкина теперь больше интересует проза), читателей к автору (Пушкин теряет популярность, публика считает, что он «исписался»), автора к публике (у него наступает разочарование в её — хочется сказать «умственных способностях» — эстетической готовности принять «Онегина»). Поэтому Пушкин оборвал роман на полуслове, бывшую девятую главу напечатал как восьмую, бывшую восьмую («Путешествие Онегина») опубликовал в отрывках, поместив в конце текста после примечаний. Роман приобрёл открытый финал, слегка закамуфлированный замкнутой зеркальной композицией (её образует обмен героев письмами и возвращение к одесским впечатлениям первой главы в конце «Путешествия»).

Из текста первого сводного издания (1833) исключены: вступительная заметка к главе первой, «Разговор книгопродавца с поэтом» и некоторые строфы, печатавшиеся в изданиях отдельных глав. Примечания ко всем главам вынесены в специальный раздел. Посвящение Плетнёву, первоначально предпосланное сдвоенному изданию глав четвёртой и пятой (1828), помещено в примечание 23. Только в последнем прижизненном издании (1837) мы находим привычную нам архитектонику: Общая форма строения текста и взаимосвязи его частей. Понятие более крупного порядка, чем композиция — понимаемая как расположение и соотношений деталей внутри крупных частей текста. посвящение Плетнёву становится посвящением всего романа.

В 1922 году Модест Гофман Модест Людвигович Гофман (1887-1959) — филолог, поэт и пушкинист. Известность ему принесла «Книга о русских поэтах последнего десятилетия» — антология статей о русском символизме. С 1920 года Гофман работал в Пушкинском Доме, выпустил книгу о Пушкине. В 1922 году Гофман уехал в командировку во Францию и не вернулся. В эмиграции продолжил заниматься пушкинистикой. опубликовал монографию «Пропущенные строфы «Евгения Онегина». Началось изучение черновых редакций романа. В 1937 году, к столетию со дня смерти поэта, все известные печатные и рукописные варианты «Онегина» были напечатаны в шестом томе академического Полного собрания сочинений Пушкина (редактор тома — Борис Томашевский). В этом издании осуществлён принцип «послойного» прочтения и подачи вариантов черновых и беловых рукописей (от окончательных чтений к ранним вариантам).

Основной текст романа в этом же собрании напечатан «по изданию 1833 г. с расположением текста по изданию 1837 г.; цензурные и типографские искажения издания 1833 г. исправлены по автографам и предшествующим изданиям (отдельных глав и отрывков)» 32 Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. В 16 томах. М., Л.: Изд-во АН СССР, 1937-1949. Т. 6. C. 660. . В дальнейшем в научных и массовых изданиях перепечатывался, за редчайшими исключениями и с некоторыми орфографическими вариациями, именно этот текст. Иначе говоря, критический текст «Евгения Онегина», к которому мы привыкли, не совпадает ни с одним из изданий, вышедших при жизни Пушкина.

Иосиф Шарлемань. Эскиз декораций к опере Петра Чайковского «Евгений Онегин». 1940 год

Fine Art Images/Heritage Images/Getty Images

Нет: они являются динамическим «эквивалентом» текста 33 Тынянов Ю. Н. О композиции «Евгения Онегина» // Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977. С. 60. , на их место читатель волен подставить всё что угодно (ср. с ролью импровизации в некоторых музыкальных жанрах). Более того, последовательно заполнить отточия невозможно: некоторые строфы или части строф сокращены, а другие никогда не были написаны.

Далее, некоторые строфы присутствуют в рукописях, но отсутствуют в печатном тексте. Есть строфы, имевшиеся в изданиях отдельных глав, но исключённые из сводного издания (например, развёрнутое сравнение «Евгения Онегина» с Гомеровой «Илиадой» в конце главы четвёртой). Есть строфы, напечатанные отдельно как отрывки из «Евгения Онегина», но не вошедшие ни в отдельное издание соответствующей главы, ни в сводное издание. Таков, например, напечатанный в 1827 году в «Московском вестнике» отрывок «Женщины» — начальные строфы главы четвёртой, которые в отдельном издании глав четвёртой и пятой заменены серией номеров без текста.

Такая «непоследовательность» — не случайный недосмотр, а принцип. Роман наполнен парадоксами, превращающими историю создания текста в художественный приём. Автор играет с текстом, не только исключая фрагменты, но и, наоборот, включая их «на особых условиях». Так, в авторских примечаниях приведено начало строфы, не вошедшей в роман («Пора: перо покоя просит...»), а две заключительные строфы главы шестой в основном тексте и в примечаниях даны автором в разных редакциях.

Рукопись «Евгения Онегина». 1828 год

Wikimedia Commons

«Евгений Онегин». Режиссёр Роман Тихомиров. СССР, 1958 год

Была ли в «Евгении Онегине» так называемая десятая глава?

Пушкин писал свой роман, ещё не зная, как он его закончит. Десятая глава — вариант продолжения, отвергнутый автором. Из-за своего содержания (политическая хроника рубежа 1810-20-х годов, включающая описание заговорщиков-декабристов) десятая глава «Онегина», даже если бы она была окончена, вряд ли могла быть напечатана при жизни Пушкина, хотя имеются сведения, что он давал её на прочтение Николаю I 34 Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя. Статьи и заметки (1960-1990). «Евгений Онегин»: Комментарий. СПб.: Искусство-СПб, 1995. C. 745. .

Глава писалась в Болдине и была сожжена автором 18 или 19 октября 1830 года (об этом есть пушкинская помета в одной из болдинских рабочих тетрадей). Однако написанное не было уничтожено полностью. Часть текста сохранилась в виде авторского шифра, который в 1910 году разгадал пушкинист Пётр Морозов. Тайнопись скрывает только первые четверостишия 16 строф, но никак не фиксирует оставшиеся 10 строк каждой строфы. Кроме того, несколько строф уцелели в отдельном черновике и в сообщениях друзей поэта.

В результате от всей главы до нас дошёл отрывок из 17 строф, ни одна из которых не известна нам в завершённом виде. Из них только две имеют полный состав (14 стихов), и только одна достоверно зарифмована по схеме онегинской строфы. Порядок сохранившихся строф тоже не вполне очевиден. Во многих местах текст разобран гипотетически. Даже первая, едва ли не самая известная строчка десятой главы («Властитель слабый и лукавый», об Александре I) читается лишь предположительно: у Пушкина в шифре записано «Вл.», что Набоков, например, расшифровывал как «Владыка» 35 Eugene Onegin: A Novel in Verse by Aleksandr Pushkin / Translated from the Russian, with a Commentary, by Vladimir Nabokov. In 4 vols. N.Y.: Bollingen, 1964. Vol. 1. Pp. 318-319. . ⁠ . С другой стороны, короткая английская стрижка противопоставлена романтической немецкой à la Шиллер. Такая причёска у Ленского, недавнего гёттингенского студента: Гёттингенский университет был одним из наиболее передовых учебных заведений того времени. Среди знакомых Пушкина было несколько выпускников Гёттингена, и все они отличались свободомыслием: декабрист Николай Тургенев и его брат Александр, лицейский учитель Пушкина Александр Куницын. «кудри чёрные до плеч» 38 Мурьянов М. Ф. Портрет Ленского // Вопросы литературы. 1997. № 6. С. 102-122. . Таким образом, Онегин и Ленский, во всём противоположные друг другу, отличаются даже причёсками.

На светском рауте Татьяна «в малиновом берете / С послом испанским говорит». О чём свидетельствует эта знаменитая деталь? Неужели о том, что героиня забыла снять головной убор? Конечно, нет. Благодаря этой подробности Онегин понимает, что перед ним — знатная дама и что она замужем. Современный историк европейского костюма разъясняет, что берет «в России появился только в начале XIX века одновременно с другими западноевропейскими головными уборами, плотно охватывающими голову: парики и пудреные причёски в XVIII века исключали их употребление. В 1-й половине XIX века берет был только женским головным убором, и притом только замужних дам. Являвшийся частью парадного туалета, он не снимался ни на балах, ни в театре, ни на званых вечерах» 39 Кирсанова Р. М. Костюм в русской художественной культуре XVIII — первой половины XX вв. (Опыт энциклопедии). М.: БСЭ, 1995. C. 37. . Береты делались из атласа, бархата или иных тканей. Они могли быть украшены плюмажем или цветами. Носили их наискось, так, что один край мог даже касаться плеча.

В ресторане Talon Онегин с Кавериным пьют «вино кометы». Что за вино? Это le vin de la Comète, шампанское урожая 1811 года, превосходное качество которого приписывали влиянию кометы, ныне именуемой C/1811 F1, — она была хорошо видна в Северном полушарии с августа по декабрь 1811 года 40 Кузнецов Н. Н. Вино кометы // Пушкин и его современники: Материалы и исследования. Л.: Изд-во АН СССР, 1930. Вып. XXXVIII/XXXIX. С. 71-75. .

Может быть, Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы

Фёдор Достоевский

Кроме того, в романе, который написан, казалось бы, тем же языком, каким говорим мы с вами, в действительности много устаревших слов и выражений. А почему они устаревают? Во-первых, потому, что меняется язык; во-вторых, потому, что меняется мир, который он описывает.

Вот во время дуэли слуга Онегина Гильо «за ближний пень становится». Как интерпретировать такое поведение? Все иллюстраторы изображают Гильо пристроившимся невдалеке возле небольшого пенька. Все переводчики используют слова со значением «нижняя часть срубленного, спиленного или сломленного дерева». Точно так же трактует это место «Словарь языка Пушкина». Однако если Гильо боится погибнуть от случайной пули и надеется от неё укрыться, то зачем ему пень? Об этом никто не задумывался, пока лингвист Александр Пеньковский не показал на множестве текстов пушкинской эпохи, что в то время слово «пень» имело ещё одно значение, помимо того, которое оно имеет сегодня, — это значение «ствол дерева» (не обязательно «срубленного, спиленного или сломленного») 41 Пеньковский А. Б. Исследования поэтического языка пушкинской эпохи. М.: Знак, 2012. C. 533-546. .

Другая большая группа слов — это устаревшая лексика, обозначающая устаревшие реалии. В частности, в наши дни стал экзотикой гужевой транспорт — его хозяйственная роль нивелировалась, связанная с ним терминология ушла из общеупотребительного языка и сегодня по большей части неясна. Вспомним, как Ларины собираются в Москву. «На кляче тощей и косматой / Сидит форейтор бородатый». Форейтором (от нем. Vorreiter — тот, кто едет спереди, на передней лошади) обычно был подросток или даже маленький мальчик, чтобы лошади было проще его везти. Форейтор должен быть мальчиком, а у Лариных он «бородатый»: они так долго не выезжали и сидели сиднем в деревне, что у них уже и форейтор состарился 42 Добродомов И. Г., Пильщиков И. А. Лексика и фразеология «Евгения Онегина»: Герменевтические очерки. М.: Языки славянских культур, 2008. C. 160-169.

Какие комментарии к «Евгению Онегину» наиболее известны?

Первый опыт научного комментирования «Евгения Онегина» был предпринят ещё в позапрошлом веке: в 1877 году писательница Анна Лачинова (1832-1914) издала под псевдонимом А. Вольский два выпуска «Объяснений и примечаний к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Из монографических комментариев к «Онегину», опубликованных в XX столетии, наибольшее значение имеют три — Бродского, Набокова и Лотмана.

Самый известный из них — комментарий Юрия Лотмана (1922-1993), впервые опубликованный отдельной книгой в 1980 году. Книга состоит из двух частей. Первая — «Очерк дворянского быта онегинской поры» — представляет собой связное изложение норм и правил, регулировавших мировоззрение и бытовое поведение дворянина пушкинского времени. Вторая часть — собственно комментарий, движущийся за текстом от строфы к строфе и от главы к главе. Помимо объяснения непонятных слов и реалий, Лотман уделяет внимание литературному фону романа (металитературным полемикам, выплёскивающимся на его страницы, и разнообразным цитатам, которыми он пронизан), а также истолковывает поведение героев, обнаруживая в их словах и действиях драматическое столкновение точек зрения и поведенческих норм.

Так, Лотман показывает, что разговор Татьяны с няней — это комическое qui pro quo, «Кто вместо кого». Латинское выражение, обозначающее путаницу, недоразумение, когда одно принимается за другое. В театре этот приём используют для создания комической ситуации. в котором собеседницы, принадлежащие к двум разным социокультурным группам, употребляют слова «любовь» и «страсть» в совершенно разных смыслах (для няни «любовь» — это супружеская измена, для Татьяны — романтическое чувство). Комментатор убедительно демонстрирует, что, согласно авторскому замыслу, Онегин убил Ленского непреднамеренно, и это понимают по деталям рассказа читатели, знакомые с дуэльной практикой. Если бы Онегин хотел застрелить приятеля, он избрал бы совершенно иную дуэльную стратегию (Лотман рассказывает, какую именно).

Чем кончился «Онегин»? — Тем, что Пушкин женился. Женатый Пушкин ещё мог написать письмо Онегина, но продолжать роман не мог

Анна Ахматова

Непосредственным предшественником Лотмана на обсуждаемом поприще был Николай Бродский (1881-1951). Первое, пробное издание его комментария вышло в 1932 году, последнее прижизненное — в 1950-м, затем несколько раз книга выходила посмертно, оставаясь главным пособием по изучению «Онегина» в университетах и пединститутах вплоть до выхода комментария Лотмана.

Текст Бродского несёт на себе глубокие следы вульгарного социологизма В рамках марксистской методологии — упрощённое, догматическое толкование текста, который понимается как буквальная иллюстрация политических и экономических идей. . Чего стоит одно только пояснение к слову «боливар»: «Шляпа (с большими полями, кверху расширявшийся цилиндр) в честь деятеля национально-освободительного движения в Южной Америке, Симона Боливара (1783-1830), была модной в той среде, которая следила за политическими событиями, которая сочувствовала борьбе за независимость маленького народа» 43 Бродский Н. Л. «Евгений Онегин»: Роман А. С. Пушкина. Пособие для учителя. М.: Просвещение, 1964. C. 68-69. . Иногда комментарий Бродского страдает от чересчур прямолинейного толкования тех или иных пассажей. Например, о строке «Ревнивый шёпот модных жён» он всерьёз пишет: «Бегло брошенным образом «модной жены» Пушкин подчеркнул разложение семейных устоев в... светском кругу» 44 Бродский Н. Л. «Евгений Онегин»: Роман А. С. Пушкина. Пособие для учителя. М.: Просвещение, 1964. C. 90. .

Тем не менее Набоков, потешавшийся над натянутыми интерпретациями и удручающе корявым стилем Бродского, был, конечно, не совсем прав, обзывая его «невежественным компилятором» — «uninformed compiler» 44 Eugene Onegin: A Novel in Verse by Aleksandr Pushkin / Translated from the Russian, with a Commentary, by Vladimir Nabokov. In 4 vols. N.Y.: Bollingen, 1964. Vol. 2. P. 246. . Если исключить предсказуемые «советизмы», которые можно счесть неизбежными приметами времени, в книге Бродского можно найти достаточно добротный реальный и историко-культурный комментарий к тексту романа.

«Онегин» («Onegin»). Режиссёр Марта Файнс. США, Великобритания, 1999 год

Четырёхтомный труд Владимира Набокова (1899-1977) вышел первым изданием в 1964 году, вторым (исправленным) — в 1975-м. Первый том занят подстрочным переводом «Онегина» на английский язык, второй и третий — англоязычным комментарием, четвёртый — указателями и репринтом русского текста. Набоковский комментарий был переведён на русский язык поздно; опубликованные в 1998-1999 годах русские переводы комментария (их два) трудно признать удачными.

Мало того, что комментарий Набокова превосходит по объёму работы других комментаторов, — сам набоковский перевод тоже выполняет комментаторские функции, интерпретируя те или иные слова и выражения в тексте «Евгения Онегина». Например, все комментаторы, кроме Набокова, разъясняют значение прилагательного в строке «В своей коляске выписной». «Выписной» значит «выписанный из-за границы». Это слово вытеснено в современном языке новым словом с тем же значением, теперь вместо него используется заимствованное «импортный». Набоков ничего не поясняет, а просто переводит: «imported».

Объём идентифицированных Набоковым литературных цитат и приведённых им художественных и мемуарных параллелей к тексту романа не превзойден никем из предшествующих и последующих комментаторов, и это неудивительно: Набоков как никто другой чувствовал себя at home С английского — «как дома». не только в русской литературе, но и в европейских (особенно французской и английской).

Несовпадение личности и её образа жизни — это и есть основа романа

Валентин Непомнящий

Наконец, Набоков был единственным комментатором «Онегина» в XX веке, кто знал быт русской дворянской усадьбы не понаслышке, а из собственного опыта и легко понимал многое из того, что не улавливали советские филологи. К сожалению, внушительный объём набоковского комментария создаётся не только за счёт полезной и нужной информации, но и благодаря множеству сведений, имеющих самое отдалённое отношение к комментируемому произведению 45 Чуковский К. И. Онегин на чужбине // Чуковский К. И. Высокое искусство. М.: Советский писатель, 1988. С. 337-341. . Но читать всё равно очень интересно!

Помимо комментариев, современный читатель может найти объяснения непонятных слов и выражений в «Словаре языка Пушкина» (первое издание — рубеж 1950-60-х годов; дополнения — 1982 год; сводное издание — 2000-й). В создании словаря участвовали выдающиеся лингвисты и пушкинисты, ранее подготовившие «большое академическое» издание Пушкина: Виктор Виноградов, Григорий Винокур, Борис Томашевский, Сергей Бонди. Кроме перечисленных справочников существует множество специальных историко-литературных и историко-лингвистических работ, одна только библиография которых занимает увесистый том.

Почему они не всегда помогают? Потому что различия между нашим языком и языком начала XIX века не точечные, а сквозные, и с каждым десятилетием они только нарастают, подобно «культурным слоям» на городских улицах. Никакой комментарий не может исчерпать текста, но даже минимально необходимый для понимания комментарий к текстам пушкинской эпохи уже должен быть построчным (а может быть, даже пословным) и многосторонним (реальный комментарий, историко-лингвистический, историко-литературный, стиховедческий, текстологический). Такой комментарий не создан даже для «Евгения Онегина».